Алхимик

— Да в задницу крутость! Это неправильно! А что, если и нашего ребенка вот так вот...

— Тише-тише... С нашим ребенком не знаю, что будет. Надеюсь, его это стороной обойдет. Но Эдгард... В общем, я уверен, что лучше не лезть. Он ведь хищник. А там дети. Давай лучше спать, завтра обсудим.

— Нечего тут обсуждать.

— Успокойся ради бога. Просто успокойся.

— Тогда сам думай, как решить проблему.

— Я уже сказал как. Эдгард не обычный мальчик. Он сам что-нибудь придумает.

— Что за странная вера? Ты ведь взрослый мужик, а скидываешь ответственность на зеленого пацана!

— Который в одиночку добыл росомаху! Угу, зеленый он, как же.

Всё, жена, спи давай.

Ольга замолчала. Было слышно только её тяжелое дыхание.

— Тогда обними меня покрепче, — вздохнула она спустя минуту. Здесь и сейчас она не видела смысла ссориться.

Интерлюдия

«Как вы это делаете? Как следите за мной?»

Роман сидел на полу, прижавшись к стене в кабинете отца напротив окна. В руках он держал дневник. В чем родителю не откажешь, так это в скрупулезности.

Он описывал каждый свой шаг, мотивы, кому перешёл дорогу, зачем это сделал, какие проблемы ожидать и что надо делать дальше, чтобы исправить это. Дневники были самым ценным, что нашёл Роман. Если бы ещё не это чувство чужого взгляда, которое постоянно оставалось с ним, с тех пор как он вернулся.

«Кажется, я становлюсь параноиком».

Дневник писали шифром, используя в основе англосаксонский язык. Роман знал ключ. Ему не требовалась подготовка, чтобы бегло читать записи отца.

Он лишь надеялся, что слежка не настолько тщательная, чтобы увидеть и разобрать, что именно он читает. Чисто теоретически, у князя есть специалисты, которые смогут это провернуть, открыв проход где-то здесь, в комнате, но Роман ничего не чувствовал. Это не было гарантией, являлось слабым утешением, но и выбора не оставалось. Надо было вникнуть в дела. Ворчание матери и её набирающий обороты алкоголизм, которым она пыталась заглушить страх и разбитые надежды на сытную жизнь, никак не помогали.

Дверь распахнулась.

«Почему-то никто в доме не хочет проявить уважение к моему уединению».

— Брат!

Роман поднялся, закрывая дневник. Если так кричат, значит, случилась беда. Ещё проблемы на его голову. Сестра выглядела как девочка, у которой случилась трагедия как минимум вселенского масштаба. В школьной форме, с растрепанными волосами, застывшими слезами в глазах, которые вот-вот готовы прорваться водопадом.