Демон пустоты

Я поспешно глотнул из чашки, чтобы не комментировать происходящее. Алиса Ветер снова откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и разглядывала меня так внимательно, что хотелось провалиться сквозь землю. Ладно, я готов потерпеть эксцентричность заказчика, если он как следует заплатит. Писатели постоянно живут в придуманном мире, иногда забывая разницу между воображаемым и реальным, когда погружаются в книгу. Кто я такой, чтобы осуждать чужие странности? Может, ей нужно пропустить текст через себя?

- И что теперь? - скептически поинтересовался я.

- Теперь мы немного подождем. Не хотите ореховый пирог, Нестор? Я заставила вас приехать, я угощаю. Разделим вместе хлеб.

Неистовая и грубоватая карга куда-то пропала, вернув холодную, деловитую даму. Я не понял, чего именно хочет дождаться писательница, но если вы считаете, что я отказался из чувства гордости или неудобства, то ничего подобного. Мой лозунг - бери от жизни все, ввязывайся, храбрись.

Мы некоторое время поговорили о книге, об обычаях, в которых разделение пищи с гостем является очень важным, а затем девушка с кексом громко воскликнула: "Смотри! Смотри!".

Я по инерции посмотрел в окно - и увидел, как с неба падают первые снежинки. Сначала они двигались бесконечно медленно, создавая мягкую завесу, а затем начали слипаться в крупные хлопья, покрывая дорогу белым покровом. Первый снег вошел в город тем вечером, помогая мне получить работу.

- Будем считать это хорошим знаком, - Алиса встала, оставив меня и недоеденный пирог.

- Я готова с вами поработать, Нестор. Детали отправлю по электронной почте.

Не успел я ответить что-то подходящее случаю, как за заказчицей хлопнула дверь. Снег завалил следы, как будто ее и не было никогда, но на столе лежало несколько тысяч аванса.

***

Следующую неделю я провел за перепиской с Алисой Ветер и чтением книг, которые она мне присылала. Имитировать архаичный стиль заговоров не так просто, как кажется, - в них не всегда присутствовала рифма, но образность заставляла присвистывать.

Особенно в старой магии поражала несовременная, нутряная и эгоистичная жестокость. Любовные заклятья просили ветер разорвать живот возлюбленного и вместо печени и сердца вложить тоску по девушке, проклятья же так и вовсе заставляли мурашки бежать по коже грубой откровенностью и злобой. Строчки свивались в змеиный ком, все начинало прыгать перед глазами.