Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Ей это явно не понравилось — она зашипела, завывая за спиной вьюгой.

— Будет тебе какао, — усмехнулся мужик и вдруг размашисто полоснул темноту фонарем, расплескав скучившийся вокруг нас синий мрак, — а ну, брысь!

И вновь нас окружал лишь бледный пятак снега да медленно оседали в свете фонаря снежинки — это было даже красиво. А снаружи этого магического круга нетерпеливо переминалась Она — черная, огромная и голодная.

Наконец мы добрались до дома. Во дворе я заметил сугробик, от которого шла цепь. Хозяин досадливо сплюнул и поддел снег ногой.

Из белого выступил клочок рыжего меха, и я охнул — пожалуй, слишком громко.

— Уже пятый пес за два месяца. Собакам она не по зубам! У-у-у, тварюка, и никак от нее не избавишься!

Я осторожно обошел погребенного под снегом пса и зашел следом за мужчиной в дом. Мы поднялись по ступенькам, миновали вторую дверь, и все наконец озарилось желто-рыжим светом. Я ощутил, как на меня опускается тяжелой шубой тепло.

В камине весело потрескивали бревна, плюясь искрами на пол.

На коврике свернулся клубком толстый черный кот. Окон здесь не было — да и зачем они, когда в любой момент с улицы может заглянуть Она, улыбаясь и щуря луны-глаза?

И все равно я прекрасно слышал, как Она завывает снаружи, скребется когтями по стенам, шуршит на крыше. И с ужасом думал о том, что рано или поздно мне придется выйти наружу, и тогда я столкнусь с Ней лицом к лицу.

— А перебраться куда-нибудь в теплые края не думали? — сипло поинтересовался я, взяв в руки чашку какао. Напиток прогрел моментально, с одного глотка и до самых костей, даже ноги стали ватными.

— Куда? — мужик хрипло засмеялся, и я увидел, как на его бороде тает снег, а изо рта идет пар. — Она ж приклеилась, как банный лист — всюду следует. Везде Она, проклятая. А вот на востоке, говорят, зимы и вовсе нет — но я туда ни ногой! Там чудные все какие-то. И жару я не люблю... Какая бы Она ни была, скотина, а привык уже к Ней. Главное — научиться с Ней бороться. А вот кто послабее... ну, зима всегда собирает свою жатву, сынок.

Знаешь, утром перестанет так мести. Утром ты сможешь пройти спокойно, Она тебя не поймает.

— Ну да... — неохотно согласился я. Единственная мысль, которая сейчас крутилась у меня в голове, была примерно такой: «На улицу — ни ногой, никогда в жизни!».

А утром, как он и говорил, в мире воцарились тишь да гладь. Солнце лизало похожий на зефир снежный покров, и никаких тебе жутких теней или глаз-лун. Морозец кусал кожу — но так, по обязательству.