Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Он растворился в знойных острых тенях, что отбрасывали кипарисы на пустынную магистраль. Солнце напоминало белую монетку, прилипшую к такому же выцветшему, как выстиранная голубая простынь небу.

Что ж, повторюсь, я был молод и не боялся никаких препятствий, да и терять мне было нечего. Все, что у меня тогда имелось, это я сам да скромный багаж: посох, рюкзак и накидка.

Когда я уже почти выбился из сил — дорога была пустой, монотонной и ровной, а кипарисы давали мучительно мало тени — солнце наконец начало падать к горизонту.

По небу разливались нежные краски заката, похожие на разводы персикового и макового мрамора. Облака из лебяжьего пуха потяжелели, как смоченная чернилами вата; снизу их заливали сиреневые тени, а сверху будто припудрили слепящей золотой пылью.

И вдруг вверху, прямо по курсу, плотная ткань полыхающего неба треснула и разошлась по шву, являя миру свою изнанку — непроглядно черную бездну.

Хотя нет, она не была непроглядно черной — присмотревшись, я понял, что она переливается всеми оттенками синего и фиолетового, как богатая палитра аметистовой жеоды, в глубинах которой мерцают далекие огни — точно лампочки на рождественской елке.

И там, в ее сердцевине, тлело еще одно, бледное в багряной оторочке солнце.

Я обомлел. Зрелище было настолько завораживающе красивым, что сердце на миг замерло, а во рту пересохло. Не помню, как я сделал первый шаг, а за ним и второй. Точно зачарованный, я пошел вперед, ко все растущей дыре в рдяно-шафрановом небе.

Нет, шли мои ноги, а я сам... сам просто не мог оторвать от нее взгляда.

Когда последние шали заката опали, растаяв над землей, я уже ступил в звездчатую дыру, и передо мной предстало нечто совершенно невероятное: мрак не был абсолютным, о нет! Я видел внизу, под кудрями дымных облаков перемигивание огней города и пронзающие ночь шпили башен.

До самых глубин неба, выше облаков, на которых я сейчас стоял, возвышались длинные столбы, на которых, как на маяках, горели фонари — будто это была дорога, безошибочно ведущая вниз.

Сквайззл — так назывался этот город, незримая точка начала координат; город городов. Я думал, что раз над городом простерлась ночь, то все спят, но на улицах кипела жизнь: люди ходили по магазинам и в кафе, все здания были унизаны неоновыми вывесками и гирляндами, точно низками драгоценных камней. Разноцветные огни лились на меня со всех сторон, делая ночь яркой и слепящей.