Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Город-лабиринт

Я думал, что никогда уже не смогу выбраться из этого сумасшедшего, невозможного города. Я не знал, что входить в него нельзя, если хочешь еще когда-нибудь выйти наружу.

А ведь когда-то на этом месте не было ничего, кроме дикого пустыря и торчащего, как гвоздь на ровном месте, замка. Но знаете, так всегда вначале и бывает; города возникают из ничего и расползаются, как короста, поглощая клочок за клочком свободной земли.

И стукнуло же мне в голову зайти в распахнутые ворота... казалось ведь — такой гостеприимный город, где рады каждому и открыты все двери! Городок прямо манил прогуляться по переплетающимся узким улочкам и полюбоваться открывающимися с высот видами!

Издали он напоминал белую морскую раковину, закручивающуюся к вершине, густо обросшую полипами и морскими зубами.

И только подойдя ближе, туда, где лес уже отступал, стало очевидно, что это город — обвивающий, подобно змее, высокую башню.

Башня была его центром и его сердцем. Замотанная в боа из белых облаков, она пронзала небо острием и исчезала где-то за пределами видимости.

Старый кирпич, местами уже крошащийся, оплетали плющ и виноград, а из десятка окошек-бойниц выглядывала разве что тьма — башня выглядела намного потрепаннее, чем городок у ее подножия, стихийный, похожий на соты, кипящий и полный жизни.

Дома вырастали прямо на других домах, липли и жались друг к другу, карабкались на крыши своих соседей, словно пытаясь догнать в росте башню. Город состоял из бесчисленного множества переулков и мосточков, разбегающихся подобно сети трещин на стекле.

Никто из здесь живущих не знал, куда они все ведут. Можно было пойти наугад по какой-то улочке и никогда уже не вернуться обратно.

Было бесполезно рисовать карты или как-то помечать дорогу, потому что город, точно волшебный, все равно уводил тебя туда, куда было нужно ему.

Я зашел, окрыленный, и долго блуждал узкими переулками, улыбаясь беззаботным прохожим и впитывая в себя увиденное, чтобы затем описать в записках. Домиков было так много, что пробираться по некоторым улочкам приходилось бочком.

На одном здании разрослась целая россыпь более мелких домишек, точно детишки-поганочки на родительском грибе.

Я поднимался все выше по улице и тешил в глубине души надежду посмотреть и сам замок, чья башня пикой пронзала небеса. Я здраво рассудил, что если идти все время вперед, вверх, не упуская его из виду, то рано или поздно до него доберусь.

К вечеру я устал, а замок не стал ни на йоту ближе.