Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Он не облизывал берег кружевом пены, над ним не кричали чайки — да и откуда взяться чайкам посреди пустыни?

Моя кожа так пересохла, что стягивала тело, как пергамент, и покрылась белыми трещинами, словно могла вот-вот с меня слезть, как шкурка с хурмы. Мохнатые ноги Мару вязли в песке, а на его черных губах повисли клочья пены. Он был взмыленным, как загнанная лошадь, его шерсть свалялась и засалилась, так что я отдал ему последние капли воды из фляги.

Во рту было до горечи сухо, а губами больно пошевелить. Я ощущал себя вдвойне отяжелевшим и таким мокрым, горячим и липким, что хотелось поскорее сбросить с себя это тело.

Спину ломило. Безжалостное солнце кипятило мозги. Перед глазами все плыло, поэтому когда я увидел мираж, в голове не осталось ни единой разумной мысли.

Мы с Мару бросились вниз с дюны, тяжело задирая ноги и поднимая облака белой пыли. Вода так заманчиво блестела! И была такой голубой... я сглотнул ком в горле и принялся на ходу скидывать одежду. Я содрал бы с себя и кожу, если бы только мог.

..

Меня пронзило холодом до самых корней волос — точно ударом электрического тока — когда я влетел в мелководье, поднимая брызги. Я испытывал такое блаженство, что опустился в воду по самое горло и долго еще стоял, впитывая эту прохладную лазурь...

Только потом, придя в себя, я зачерпнул воду и поднес ко рту. В ладонях сверкало солнце. Эх, была не была, даже если я сейчас наберу полный рот песка!.. Соблазн был слишком велик, чтобы удержаться.

...вода оказалась сладкой и освежающей; именно такой, какой я ее и представлял, что удивляло, ведь это был океан, а океанская вода соленая.

.. Но какая разница? Я пил, пока живот не стало распирать, как заполненные меха. С плеч и волос скатывались сверкающие капли, и я ловил их, прикладывал, как целебный бальзам, к губам и ожогам.

Нескоро я пришел в себя настолько, чтобы собраться с мыслями. Не выходя на берег, я осмотрелся — слева плавилась под раскаленным небом пустыня, а справа била по глазам яркая голубизна. Мару радостно плескался невдалеке, и на его рогах повисли тонкие нити водорослей, а лощеная шерсть была почти такого же лазурного оттенка, как и океан.

Чуть поодаль на неподвижной глади я заметил скопления круглых листьев с высокими бортиками темно-зеленого цвета. Их донца были оранжевыми, как у листьев водяных лилий.

Интересно... оставив оленя охлаждаться, я лег на воду и поплыл. Мои движения сминали прекрасную идеальную гладь, разбивая ее сверкающими клиньями.