Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Вода была такой прозрачной, что когда я опускал в нее лицо, то видел скользящих мимо меня рыбок.

Чем ближе я подплывал к листьям, тем больше они становились... да это целые плоты! Я схватился за ближайший, болтая в воде ногами, потом набрал в легкие побольше воздуха и нырнул. Уж не знаю, что меня на это толкнуло, но я принялся медленно спускаться ко дну, удерживаясь за стебель, как за трос.

Под водой оказалось светлее, чем я представлял. Я опустился уже почти к самому дну, и воздуха в легких осталось на исходе.

Нужно было срочно подниматься! Оттолкнувшись ногами, я, вдруг не выдержав, сделал судорожный вдох, выпуская из носа стайку пузырей... крохотные и сияющие, они торопливыми мальками унеслись наверх, к белому кругляшу-солнцу.

Мои рот и нос закрывало нечто желеобразное, напоминающее медузу, и когда я сделал осторожный вдох, то понял, что больше не задыхаюсь. Я... с натугой, но дышал! Но кто же надел на меня эту странную штуковину?

Обернувшись, я обомлел. Она... или он? парила в воде напротив.

Наверное, это все же была она, о чем свидетельствовали пестрые украшения на шее и в волосах, хотя грудь у нее была плоской, а фигура — неопределенной.

Одета девушка была в свободные шаровары из странной, переливающейся селедочной зеленью розовой ткани; с сумкой через плечо. Ее волосы из темно-коралловых на концах выцветали до цвета середки наутилуса, а кожа была бледной, почти голубой, как будто по ее жилам не текла кровь. Черты лица были резкими и непривычными, словно обтесанными рубанком неопытной рукой; а лоб прямой линией переходил в острый нос.

Широко распахнутые глаза напоминали спелые вишни.

«Вот зачем ты сюда полез?» — раздался прямо у меня в голове вибрирующий укоризной голос.

Я попытался ответить, даже рот открыл, забыв о том, что нахожусь под водой, но она сердито замахала рукой и дернула подбородком. Вдоль ее позвоночника я заметил цепочку шипов, связанных кожистыми перепонками.

«Не надо, не открывай рот зря! — ее крик хлестанул по моему разуму, хотя рта она не раскрывала.

— Давай-ка я быстренько подниму тебя наверх, пока ты не вляпался в еще большие неприятности. У меня и так мало времени!»

Странно было видеть то, что она не моргает — прямо как рыба. На ее шее я заметил мерно раскрывающуюся красную тесьму — жабры. И как бы мне объяснить ей, что я странник и что мне крайне необходимо не наверх, а вниз?

«Русалка», — одними губами произнес я, а она фыркнула и поморщилась.