Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

«Что за бред?! У меня разве есть хвост? Русалок не существует! — отрезала девушка, качнув плечами, и волосы взметнулись за ее спиной, как мантия ската. — Я — атлантис. И мне правда некогда с тобой возиться. Смотри, у корнерота скоро закончится кислород. Или ты и впрямь утопиться надумал?».

Я отрицательно покачал головой. В ушах болезненно звенели пузырьки. Я все еще крепко сжимал стебель лилии, а атлантис спокойно парила на одном месте.

Между нами проплыла парочка мелких пятнистых акулок, и солнце припорошило их спины поталью.

Я старался делать вдохи как можно медленнее, но и сам уже ощущал, что кислорода становится все меньше.

Девушка подплыла ближе и, оттолкнув мешающую сумку за спину, схватила меня за плечо. Руки у нее были жилистые, но сильные — не вырвешься.

«Ну же, помогай! — буркнула она раздраженно. — Шевели плавниками!»

И потянула меня наверх. Я не сопротивлялся. Пока мы поднимались, я извернулся и бросил взгляд вниз: за плотными слоями синевы, на самом дне между скал прятался город.

Я увидел крыши домов, похожие на турителлы, и закручивающиеся спиралью улочки; фонари, сады из анемон и даже запряженных в фиакры лошадок — отсюда и не различишь, с плавниками или без. Песок, устилавший дороги, казался почти розовым. Свет падал на город ломаной сетью, а между домами проносились тучами серебристые рыбешки.

Но девушка утягивала меня прочь, и город постепенно погружался в тень, пока не исчез вовсе. А меня вдруг вытолкнули на поверхность, как поплавок; я сделал резкий вдох, и медуза с плеском свалилась в воду.

Во рту сохранился привкус горечи, а в глазах пекло.

Я вцепился в бортики листа и завис в воде, а атлантис вынырнула чуть поодаль — только гневно сверкающие глаза и видны. Ее волосы распустились по воде кровавым облаком.

Она сделала красноречивый жест рукой — давай, мол, уходи! Мне не хотелось сердить ее еще больше, хотя и уходить — тоже. Я тяжело перевалил тело на лист и растянулся на спине.

Мой живой плот мягко покачивался и пружинил.

Когда я снова выглянул, девушки уже не было, и под спокойной как лед водой мелькали только радужные спинки рыбок. Я про себя повторил название — «атлантис», перекатил его языком во рту, как карамельку, смакуя тем, как оно звучит.

Мне не составило никакого труда добраться до берега. Я вывел из воды Мару и лег на горячий песок, чтобы обсохнуть. Солнце припекало, и меня невольно поглотила дрема.