Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Волосы у него были седыми, как ковыль, и рассыпались по спине шелковым водопадом. В руке человек держал свечу, ронявшую красноватые блики на заспанное лицо.

— Прошу прощения за столь поздний визит, — пробормотал я извиняющимся голосом, — так жаль, что я Вас разбудил. Я странник. Возможно, у Вас найдется местечко переночевать для меня и моего оленя?

Среброволосый мужчина окинул сонным взглядом сперва меня, затем Мару. Глаза у него были такими же синими с искринкой, как ночное небо.

— И тебе не хворать, — ответил он со вздохом, из-за которого мне стало стыдно; между седых бровей пролегла складка, но смотрел он без неприязни.

— Что ж, раз уж ты сюда явился, было бы неправильным тебя выгонять. Ох, тебе-то место найдется, но вот твой олень... его придется привязать снаружи.

— О, премного благодарен! — просиял я. Конечно, у меня и в мыслях не было затаскивать Мару в этот тесный домишко. Я был счастлив уже тому, что меня не прогнали.

— У меня есть загон для коз, можешь оставить его там — не убежит, — мужчина зевнул, показав красивые ровные зубы.

— Я приготовлю тебе постель в гостиной.

Пока я уговаривал Мару зайти в пахнущий козами загон, хозяин домика постелил мне на соломенной лежанке в гостиной. Комната была всего пару метров в диаметре, почти без мебели, и лишь на дальней стене я увидел две двери, ведущие в другие помещения.

Хозяин поставил на стол свечку и пригласил располагаться.

— Хорошего сна... — он замешкался в дверях, о чем-то вспомнив. — Ах да.

.. как крепко ты спишь?

— Достаточно крепко, а что такое? — не понял я.

— Учитывая специфику нашей работы... — пробормотал он, зевая.

Я знал, что фермеры рано встают, поэтому кивнул.

— Я люблю поспать. Меня и выстрелом из пушки не разбудишь.

— Что ж... — мужчина качнул плечами и направился в свою комнату. — Тогда спокойной ночи.

Я лег на лежанку, накрывшись одеялом. Ночные запахи щекотали в носу, как пушистые колоски. С полей доносился запах травы и навоза, а в доме пахло соломой и полынью.

Ночь скрежетала, щебетала и шуршала на тысячи голосов. Снаружи всхрапнул Мару, на мгновение заглушив концерт цикад и сверчков.

Из окна на пол падал синий квадрат света; я смотрел на него, на этот осколок неба, ощущая, как слипаются глаза. Все сливалось в монотонное мурчание колыбельной природы...

***

Все было белым, как парное молоко — такой насыщенный, тяжелый белый без примесей оттенков. Я словно заблудился в густом дыму или в тумане.