Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Ее пальцы были коричневыми от постоянного перебирания специй, и сама она словно была пропитана ими до кончиков волос. Казалось, если лизнуть ее кожу, то ощутишь сладость корицы.

— И много ей не хватает? — озабоченно спросил я.

— Эх, господин, Вам не стоит в это вмешиваться... — торговец словно пытался меня о чем-то предупредить, но мое сердце сжималось при мысли об этой маленькой девочке, что мечтала всего лишь поспать.

— Сколько тебе не хватает? — присев на корточки, обратился я к ней.

Покосившись в мою сторону, Тамика тихонько шепнула:

— У меня есть только десять крупиц.

.. это так тяжело — искать их в песке... тяжелее, чем делать слюдяные хлопья из жженого сахара. Вы даже не представляете... не представляете, как я устала... и как болят мои глаза.

— Вы не понимаете... — умоляюще сказал торговец. — Тамика еще маленькая, а тут и взрослые годами копят на сон...

— Неужто это и впрямь такая ценность?

— Этого не понять тем, кто может закрыть глаза и увидеть темноту, погрузиться в нее, раствориться, — мечтательно произнес мужчина.

— В нашем же городе, закрывая глаза, можно увидеть лишь огонь!

С этим нельзя было не согласиться — за несколько дней, проведенных в Умъяхе, я ни разу так и не смог уснуть; это было просто невозможно, когда все вокруг слепило, хоть с головой под одеяло залезай, хоть закапывайся в песок!

— Так неправильно... — забормотал я, шаря по карманам в поисках хоть чего-то ценного.

***

Золотая девочка сжимала в руках колбочку со сном — она была еще меньше, чем я представлял; круглая баночка полностью умещалась в ее ладошке, а внутри нее вспыхивало что-то неясно-круглое и золотое, точно крохотное солнышко.

— Я... я даже не знаю, как... — залепетала она; ее щеки раскраснелись, а пальцы дрожали, — спасибо Вам...

— Я рад, — просто ответил я. Наверное, это тоже было частью работы странника — помогать другим. Помогать им писать свои истории. А деньги — разве они имеют ценность?

— Спасибо, — ее лицо расплылось в таком непередаваемом блаженстве, что стало похоже на подсолнух.

Незрячие глаза лучились искренним счастьем, на бронзовых щеках блестели слезы. Солнце облизывало янтарным языком ее волнистые локоны.

Я положил ладонь на ее теплую макушку. Прижимая дрожащими руками к груди бутылочку, она шла по янтарной мозаике улицы. Ее дом украшали мелкие узоры из оранжево-желтых с искрой стекляшек: солнце, птицы, песчаные дюны... я почти видел, как ее маленькие пальчики выкладывали эти рисунки.