Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

А вокруг нее, за фонтаном с ангелами, раскинулся густой дремучий лес; вместо соборного дворика теперь разрослись кипарисы и подстриженные кусты смородины, над которыми летали крохотные феи, и розы вились по мраморной, с золотыми вкраплениями беседке — никакой тебе серой улицы, вечно недовольных трамваев и кичливого собора.

Я повернул голову дальше и встретился взглядами со своим отражением — на меня смотрел огромный золотисто-шоколадный пес с висящими ушами. От неожиданности я моргнул, и пес сделал то же самое.

Он даже... действительно был на меня чем-то похож!

Я поспешно отвернулся и уставился на фонтан, извергающий из себя потоки нарочитых слез. Наверное, я понимал эту девушку, как никто другой. Мне бы тоже хотелось сбежать из такого идеального места, как от самого Рогача — пускай даже в его владения.

24. Ильски. Город, затерянный в осени

История двадцать четвертая

Ильски.

Город, затерянный в осени

Осень прочно укоренялась в мире, окрашивая шевелюры гор в пронзительный рыжий, а дно рек устилая, точно самоцветами, палой листвой.

Деревья стояли увешанные связками янтаря, горящего на солнце; вода в водопадах и горных речушках превращалась в мед, а траву покрывали шуршащие, разноцветные листвяные ковры.

Горчаще пахло прелой листвой и всеми теми глубокими запахами, что щедро дарит природа осенью. Все казалось тоньше, невесомее, будто в каждом листке, в каждой капле таилось хрупкое волшебство — коснешься грубо пальцем, и оно рассыпется крылышками стрекоз, солнечной слюдой!.

.

***

Мы шли по лесу, разгребая ногами листья и наполняя мир оглушительным шуршанием. Сквозь голые ветки шиповника, унизанные лишь багряными бусинами ягод, можно было разглядеть стоящие в отдалении осины, дрожащие и роняющие красные листья, а еще дальше, за ними все сливалось в текстуру из алых, рыжих и желтых пятен.

Кора у кленов и ясеней была бугристой, будто оплыла от жаркого летнего солнца, а затем, с наступлением первых заморозков, так и засохла комьями, шершавыми сгустками, испачканными сверху серым налетом.

Здесь было много разных лиственных пород, зато нельзя было встретить ни милых душе сосенок, ни голубых елей, ни прочих хвойных красавиц. Внизу властвовало царство кустов и всякой низкорослой поросли: на пути мне встречались то шикша с матово-синими ягодами, то мохнатый кукушкин лен, то крапива в бурных объятиях лунника. Всюду сквозь редкие остатки зелени горели фонарики физалиса.