Избушка, избушка

Ты кем Мироновне-то приходишься?

— Даже не знаю. Я в детдоме росла. Родни никакой не было до сих пор.

— Как никакой родни? — Митришна даже руками всплеснула. — У тебя куча родни! У Мироновны-то брат ожениться не успел, в войну сгинул, а муж вернулся, до войны успели сынишку завести, а после деток еще нарожали. Да и сестры у Мироновны были, их дети тоже не бездетные. На похороны много народу приехало.

— А почему же я наследница? — недоумеваю по полной.

— Я правды-то не знаю. А догадки имею, — Митришна тянет театральную паузу.

— Какие? — подыгрываю.

— В завещании все дело! Наследник нужен женского полу и по женской линии должно быть родство, Мироновна мне сама говорила. А видать, остальные все по мужской. По женской али померли все, али отказались.

— Почему же отказались?

— Так колдуньей Мироновна-то была.

У меня аж чай не в то горло. Колдуньей? Кот черный? Дрова из ниоткуда? Я подозревала!

— В смысле?

— Ну, может, не колдуньей, — идет на попятную Митришна, — может, ведьмой или экстрасенсой какой.

Только сглаз-порчу снимала и зубную боль заговаривала точно! И бабка у нее такая же. Я хоть малая была, но помню бабку ейную, Пропалихой звали. Ей тоже уж под сто тогда было. Вот она-то и передала свою науку внучке. А Мироновне некому было передать. Ейные-то никто с ней жить не хотел. Исчезнут теперь, видать, древние тайны.

Все страньше и страньше. Я-то каким боком из этого генеалогического древа проросла? Мне же нотариус завещание зачитывал по телефону, а я и не прислушивалась даже.

Надо будет еще к нему сходить, копию попросить. В завещании «ведьмы» могут условия какие-нибудь быть, почему все наследницы-то не подошли или отказались. Я фэнтези и мистики столько прочитала, что в ведьм верю. Ну, почти.

— А куда все вещи делись? — забрасываю удочку.

— Так родственники после похорон вынесли все к дороге, народ и растащил. А что осталось — сожгли потом посередь огорода. На оставшиеся книги только рука не поднялась. Книги жечь — дело последнее.

— Зачем же так подчистую? — удивлена я такому повороту.

— Ведьмины же вещи. Побоялись.

Это да, тогда я понимаю.

— А картошку кто сажал?

— Мы и сажали. Так это с Мироновной уговор у нас был. Мы землю обихаживали, картошку выращивали, а часть урожая и денег от продажи Мироновне шли. Все по-честному. Теперь ты земле хозяйка, тебе часть картошки и отдадим. Или надо деньгами? Деньгами сложнее, ее ж еще продать нужно.

— Я подумаю. Мне картошку хранить негде, легче купить. Деньгами бы лучше.