Живые и мёртвые

Однажды мой одноклассник заявил, что такой запор рассчитан на дураков, и за пять минут почти сбил с хлипкого косяка проушину куском арматуры…Довести замысел до конца бедолага не смог, потому что на металлический звон прибежал дворник дядя Леня и выписал экспериментатору сытных поджопников, а потом еще и рассказал обо всем родителям. С тех пор на подвал мы не покушались, опасаясь повторения печальной истории.

Но здесь никакого замка не было, а дверь гостеприимно приоткрылась. Из проема странно-тревожно тянуло теплой сыростью и совершенно отчетливо доносилось отчаянное кошачье мяуканье.

Я отважно приоткрыла дверь и встала на первую ступеньку – и только тогда поняла, что что-то не так. На лестнице, будто вода, плескалась тьма. Это была не обычная темнота, кажущаяся непроглядной после яркого света. Нет, здешний мрак, густой и плотный, как будто не уместился в недрах пространства под пятиэтажкой, и туманными языками выползал наверх. Откуда-то я знала, что в нем не поможет не только фонарик, но и мощный прожектор, который дядя Сережа брал с собой на рыбалку.

Мне стало не по себе, но тут котенок мяукнул особенно громко и жалобно, и я спустилась еще чуть ниже. Тьма, будто живая, обняла мои ноги. По ощущениям она была прохладной и немного липкой, но страх за кису был сильнее страха за себя.

Уже на шестой ступеньке темнота заколыхалась на уровне моих плеч. Хотя на физкультуре за мной стояли еще четыре девочки, я не была высоким ребенком.

Еще один шаг – и липкие языки коснулись подбородка.

Котенок, словно подзывая меня, пискнул снова. Я глубоко вдохнула, зажмурилась и ощупью миновала последние две ступени, так что мрак скрыл меня с головой.

Ми-я-ау!..

Искать кошку в темной комнате непросто, а с закрытыми глазами – вовсе невозможно, так что я робко, в любой момент готовая зажмуриться снова, приоткрыла левый глаз.

Внутри тьмы не было темно. Я увидела довольно широкий коридор, наполненный синеватым свечением, по стенам которого змеились старые трубы. Контуры предметов искажались, как это случается под водой.

В каком-то десятке шагов от меня, на груде старых тряпок, сидел виновник моей экспедиции – вопреки всем надеждам не маленький хорошенький котеночек (которого, может быть, удастся оставить себе), а здоровенный, взрослый, как показалось тогда, котище.

— Кис-кис-кис, дурак! – почти обиженно, ведь такой большой зверь мог выбраться с Изнанки и сам, позвала я.

Кот тоненько вякнул, и странной неуклюжей походкой двинулся ко мне.