Живые и мёртвые

Вблизи стало заметно, что он… слепой. Глаза бедолаги не были затянуты бельмами, а зажмурены, будто у новорожденного, и я заново порадовалась, что отправилась на Изнанку. Помогать инвалидам в наших воображаемых табелях добрых дел было также почетно, как и спасать малышей.

Зверюга оказалась тяжеленной, и подъем по лестнице дался мне куда тяжелее спуска. Особенно когда я наконец вынырнула из тьмы, и спасенный кот на руках еще потяжелел, едва не вдвое. Мрак оставил на нас липкие черные пятна, будто от мазута, но все это было не важно.

Я вернулась на площадку первого этажа и достала из кармана зеркальце… но отражения внутри не было, только непроглядная серая муть. Попробовала снова, но результат оказался таким же. Я оказалась надежно заперта на Изнанке…

***

Чуть поежившись от воспоминаний, я заново проверила экипировку. Тогда, в детстве, я еще не знала, что проводить слишком много времени в таких местах просто опасно, и если бы не баба Тома, никогда не смогла бы вернуться в реальность. Меня спасло то, что я находилась не в жилом доме, а в подъезде, где плотность воспоминаний ненамного отличалась от уличной.

Разумеется, спасло от растворения в тонком мире, а не от взбучки наставницы.

В качестве начальной точки своей сегодняшней экскурсии я выбрала отведенную мне комнату. Во-первых, Ковалевы так нежно сохраняли облик и планировку старой дачи, что я понадеялась, будто здесь и раньше находилась комната для гостей – помещение, где никто не жил постоянно, и Изнанка чуть слабее, чем в хозяйских спальнях.

Во-вторых, здесь стоял великолепный туалетный столик с очень удобным трехстворчатым зеркалом. И наконец в-третьих, сюда вряд ли кто-то зайдет и удивится, что вполне цивильные джинсы и футболку я сменила на рабочий наряд…

Я устроилась перед трюмо, достала из кармана конфискованное у Аленки зеркальце и, зажав в его руке, посмотрела прямо перед собой. В трюмо отразились три напряженных лица – фас и два профиля – бледные и как будто застывшие. Нужно было запомнить все до мельчайшей черточки: сощуренные глаза, темную корку на правой щеке, обветренные губы… прыщик, не забыть смазать маслом чайного дерева, но пока – запомнить… взъерошенный ежик волос…

Перевела взгляд на маленькое карманное стекло, поймала в нем тройное отражение и резко выдохнула…

Трюмо осталось неизменным.

Я верно угадала: его лишь отреставрировали, но поставили здесь туалетный столик еще прошлые хозяева. В остальном обстановка разительно переменилась.