Живые и мёртвые

– Сразу вы им поверили и потому испугались.

Сказала наугад, мельком бросив взгляд вбок, на склонившуюся к розам женщину. И удовлетворенно отметила, что мой блеф сработал. Церберша напряглась, закаменела лицом. Очень ровная, твердая спина слабо дернулась…

— Может быть, и сами ее слышали, но скорее всего, просто знаете, когда ваши внуки врут и выдумывают, а когда говорят правду. Верно?

— Откуда вы знаете?

— Вы вряд ли поймете. Но, может быть, поверите, что я не очередная мошенница, решившая заработать на вашей беде.

А что до пения – я лично его слышала. Красивую старую песню про комсомольцев, которые прощаются перед боевым заданием, времен, наверное, гражданской войны.

Женщина неожиданно встрепенулась:

— Нет, не гражданской, позже. Она написана в конце тридцатых… как впрочем и «Катюша», и… но это неважно, я правильно понимаю?

Она вновь сникла.

— Это лишнее указание на то, когда в реальном мире произошли события, оставшиеся в памяти дома. Но вы правы, и без песен понятно, что ключевая точка – арест Фельдмана.

Знать бы почему… его ведь освободили…

— Но ведь это действительно страшно.

Разумеется, это было страшно для домочадцев писателя… Но родных Михаила Давыдовича не выгнали с дачи, да и сам он потом сюда вернулся. Болезненные воспоминания людей и дома потеснились и потускнели под слоем новых событий – книг, семейных праздников, рождения детей, а потом и внуков… Может быть, старик вышел из лагеря калекой или просто разительно изменился? Неплохая версия… если бы неведомая сущность копировала мужчину, а не женщину.

— Я попытаюсь понять, что у вас тут происходит, Марина Евгеньевна, – пообещала я и вдруг задумалась.

Черт возьми… сначала Маркова, теперь Кербер… обе преподавательницы, обе с филфака. Если выяснится, что и условно покойный писатель Фельдман читал какие-нибудь лекции в университете, я точно заподозрю, что отрабатываю какие-то баб Томины долги…

***

До обеда я вдоль и поперек исходила дачу, но ничего потустороннего не заметила. Похоже, единственная странность, что прорывалась в реальность – ночные визиты арестной команды.

Что до пения, которое слышали я и внуки Церберши… дети чувствуют тоньше взрослых и до определенного возраста практически являются маленькими магами. Отчаявшись найти хоть что-нибудь интересное в настоящем мире, я затеяла новую вылазку на Изнанку.

Меня не оставляла мысль, что разгадка очень проста и находится очень близко от меня. Но старый дом как будто не хотел раскрывать свои тайны.