Живые и мёртвые

По-хозяйски поправила солнечный фонарик у дорожки, тепло улыбнулась, посмотрев на дом… Да неужели…

— Арина, вы говорили, что хотели бы узнать историю дачи… Коля привез вам прежнюю хозяйку.

Я поспешно кивнула Церберше и поспешила на улицу. Еда с каждой секундой привлекала меня все меньше, а вот внучка писателя Фельдмана могла дать кучу интересных фактов и поводов для размышления. Даже к лучшему, что Ковалев привез ее лично: сам он наверняка прошелся бы исключительно по списку составленных вопросов, а у меня в процессе разговора могли появиться и новые.

Пока я выходила во двор, женщина уже свернула за угол дома, к беседке. Похоже, это место многое значило для всей их семьи… Пользуясь тем, она не видит меня, я остановилась и попыталась рассмотреть прежнюю хозяйку повнимательнее…

Лет тридцати пяти на вид, не полная, а скорее фигуристая – бюст, способный надолго поселиться в снах любого мужчины, монументальный зад, относительно тонкая талия… Несмотря на то, что день был пасмурным и довольно прохладным, гостья была одета в длинное, но довольно-таки откровенное летнее платье, которое на удивление делало ее не сексуальной, а величественной, открытые босоножки на высоком каблуке.

Небрежно наброшенный на плечи цветастый платокт походил на тот, что я видела здесь же на Изнанке. Густая грива вьющихся черных волос свободно рассыпалась поверх пестрой ткани. Здесь, в беседке, женщина, смотрелась куда уместнее и Церберши, и Татьяны – ее ретро-наряд как будто вышел прямиком из пятидесятых. А может, старая дача просто вспомнила ее. Я попыталась представить, похожа ли внучка на знаменитого деда. Пока картинка не складывалась, разве что она была такой же высокой и черноволосой, как и Фельдман…

— Добрый день. Меня зову Арина, это я хотела с вами поговорить.

— О чем? – похоже, Ковалев оторвал мою собеседницу от важных дел, чем она закономерно была недовольна.

И вот что можно было здесь сказать? Честно признаться, что меня волнует потенциально обитающая на ее даче не-жизнь? Вероятнее всего, родившаяся из сознания ее бабушки? Иногда я жалела, что не выучилась на журналиста, которые, говорят, не стесняются приставать даже к только что потерявшим близких людям… По крайней мере, это бы помогало мне в таких ситуациях.

— О вашей семье, - призналась я. – О бабушке, дедушке, родителях…

— Вы серьезно?! Нет, я уже поняла, что продала дом довольно странной семейке и, честно признаться, пожалела об этом.