Живые и мёртвые

Вы тоже собираетесь меня выспрашивать о призраках?!

— Призраков не существует, – вспылила я.

— А… зачем тогда?..

Женщина явно растерялась и слегка утратила свой пыл.

— Подумайте сами. – Меня неожиданно осенило, как я могу сыграть на ее раздражении. – Призраков не существует, но тем не менее трое взрослых людей и двое малышей регулярно видят и слышат некие странные сцены, которые могут объяснить лишь потусторонними проявлениями. Не далее как вчера ночью подобный спектакль наблюдала и я лично. Надеюсь, вы не думаете, что мы хором сошли с ума?

На самом деле, с ума достаточно сойти кому-то одному.

Дальше безумец легко может индуцировать как членов своей семьи, так и постороннего человека, если, конечно, последний достаточно внушаем. Но на мое счастье внучка Фельдмана не слишком разбиралась в психиатрии. К тому же, я не случайно сказала последнюю фразу определенным образом. Я навела собеседницу на мысль, и она тут же ее поймала.

— Вы хотите сказать, что это – инсценировка? Но кому такое вообще может прийти в голову?

— Вот это я и пытаюсь выяснить.

Насколько я знаю, вы продали дачу из-за финансовых проблем?

— Да какие проблемы? – она снова повысила голос, но на этот раз согласно моему расчету. – Я присмотрела хорошую просторную квартиру, а продажа этого участка как раз покрыла почти половину стоимости. Здесь очень дорогая земля, если вы не знали.

— Вот и я о том же. Здесь хороший поселок, дорогая земля… и место, где прошло ваше детство… Неужели вы бы расстались с воспоминаниями, если бы могли купить хорошую квартиру просто так?

— Конечно, нет.

Но не думаете же вы, что я по ночам приезжаю в Самохино, надеваю белый балахон и белые тапочки и разгуливаю по даче, изображая привидение?!

— Разумеется, я так не думаю. Тем более что как раз белый балахон в постановке и отсутствовал. Но вы явно выбрали самого платежеспособного покупателя. Кто мог купить дачу вперед Ковалевых? Были другие предложения, но покупателя не устроила цена? Может быть, есть другие родственники?

— Только не родственники, – тут же покачала головой женщина.

– У дедушки с бабушкой было двое детей, мой дядя – он умер совсем молодым, задолго до моего рождения, – и мама. А я – единственный ребенок в семье, и соответственно, единственная наследница.

Как только разговор ушел из сферы паранормального, она почти успокоилась и сразу стала моложе на вид. Меня внучка Фельдмана, судя по всему, приняла за какого-нибудь частного детектива и поспешила оказать помощь – так, как это понимала.