Живые и мёртвые

Но в кухне были только четверо взрослых и двое малышей, а мертвая старушка, возможно, лишь мерещилась мне… Ведь не было никаких обычных проявлений Бывших – ни затхло-сырой вони, ни легкого холодка, ни даже ощущения беспричинного страха… Лишь тепло жарко натопленного дома, тонкий привкус смородинового листа в чае и какой-то особенный семейный уют, возникающий лишь тогда, когда никому из присутствующих некуда торопиться и никуда не хочется сбежать…

Неожиданно для себя я сорвала банк, угодив прямиком на стартовое поле, и, показав язык захихикавшей Наташе, ловко купила швейную фабрику уже на следующем ходу.

Олежка с восторгом подхватил карточку и, кажется, вознамерился попробовать ее на вкус.

— За активами следи! – засмеялась Татьяна в мою сторону, отбирая картонку у сына, и этот неожиданный переход на ты прозвучал так естественно, что я едва удержала широкую, счастливую улыбку.

На самом деле Ковалевы были отличной семьей, дружной и радостной, а недоверчивыми занудами их, должно быть, сделал страх непознанного… Даже призрак на даче – или, чем черт не шутит, Бывшая – был слегка пугающим, невероятно эксцентричным, но кажется, безобидным.

Спать я легла далеко за полночь, но к удивлению своему, открыла глаза рано, будто по будильнику, и при этом отлично выспалась. В жестяной карниз за окном по-прежнему стучали крупные дождевые капли, возле подушки распростерлось тучное кошачье тело. Я почесала Маркизу шею, кинула сонный взгляд на входную дверь – так и есть, приоткрыта – и с наслаждением перевернулась на другой бок.

Сегодня ночью призрак не устраивал концертов, будто сполна насытился вчерашним теплым вечером, и моя тревога немного отступила…

В комнате царил сумрак, но это была не тревожная и стылая полутьма изнанки, а уютный неяркий свет дождливого утра… «Монополия» осталась в моей голове одним из самых интимных эпизодов пребывания на даче Ковалевых. Потому что именно минувшим вечером все они наконец-то перестали бояться и стали собой… А я поняла одну важную вещь…

Ну не сумею я зарезать десять черных куриц, чтобы Софья-старшая растворилась в небытие… И пожалею не только о птицах, но и о самой Бывшей, которая не уйдет дальше, как и следует умершим людям, а просто растворится в пространстве.

Она же не делала ничего плохого, по крайней мере, накануне. Просто пришла на живые эмоции и счастье… и кажется, искренне наслаждалась ими…

Я потянулась к мобильнику, и не вылезая из-под одеяла, вновь открыла «мобильный помощник», на этот раз – общие сведения об Изнанке.