Живые и мёртвые

— Это – посудомоечная машина. Ты чай будешь пить или сначала покушать хочешь?

— Я сытая, – неубедительно сглотнула слюну моя гостья.

— Ну тогда сама поем, а ты, если хочешь, присоединяйся.

Я достала из морозилки коробку наггетсов, поставила сковородку на плиту и принялась нарезать овощной салат. Алёна молчала, внимательно изучая микроволновку. Потом повернулась ко мне.

— Тетя Арина, а это правда был покойник.

Она не спрашивала, а утверждала.

— Почему ты так решила, солнышко? Может, он действительно был просто грязный и вонючий?

— Я почувствовала.

Я обернулась к девочке и впервые внимательно посмотрела на нее. Ребенок как ребенок. Длинные русые волосы в растрепанный хвост, пыльная розовая футболка, вытянутые на коленях джинсы. Если не заглядывать в глаза. Глубокие, зеленовато-серые, как будто внимательно рассматривающие что-то сквозь стену. Глаза потенциальной ведьмы.

Час от часу не легче. Коллег у меня поблизости не водилось, а значит… как бы не пришлось браться за ученицу самой. Не было у бабы заботы…

— Ты специально ходила на него смотреть.

– Теперь уже я не спрашивала, а констатировала факт.

Эх, дать бы ей хорошего ремня!

— Не на него, – возмутилась Алёнка. – Я не знала, что он там живет! Мы в прятки играли…

— И ты знала, что там тебя никто не найдет.

— Ну те-еть Арина!..

— Откуда ты узнала, как туда попасть?

Я злобно плеснула на сковородку масла и взялась за картонную коробку с полуфабрикатами. Как – я догадывалась.

— Я за вами подсмотрела-а, – уже откровенно заревела девочка.

– Вы посмотрели себе на руку и пропали-и… А я потом думала, что там было, и догадалась зеркальце взя-ать…

— Нагулялась?! – злобно спросила я. Хотя, если честно, злиться надо было на себя. И радоваться, что мелкой хватило ума не только войти на Изнанку, но и выйти назад. – В следующий раз другого покойника встретишь. Он тебя вообще сожрет.

На самом деле я сомневалась, что у Дашки хватило бы совести охотиться ребенка. Но проверять почему-то все равно не хотелось.

— Ы-ы-ы!..

Злость улетучилась как будто сама собой, мгновенно сменившись жгучим стыдом.

Молодец, взрослая, умная колдунья. Сначала сама ввела малявку в искушение, показала ей (от собственной безалаберности, между прочим!) чудо, а теперь доводит до слез.

— Алёна, не плачь. Ну, вытри слезы, кому сказала! Прекрати реветь! Этому покойнику сюда хода нет. И другим тоже. Если не будешь баловаться с зеркалами, никогда их больше не увидишь.

Девочка подняла на меня зареванную мордашку.