Живые и мёртвые

Алёна на полу, бессильно привалившись спиной к обшарпанному столбу, мертвая ведьма склонилась над ней, хищно облизывая губы. На лице девочки я заметила что-то красное, свежее и липко блестящее… бессмысленно уже рванулась вперед – и только тогда услышала разговор.

— Ну, и к твоему счастью, есть два вида относительно безопасных. Во-первых, те, кто переродился в мелкую нечисть. Они, справедливости ради, никакие уже не покойники, а вполне себе живые полуразумные ребята. Русалки всякие, кикиморы… Домовые еще.

Я их, правда, никогда не видела, но в литературе читала. Так что ты у наставницы уточни у нее опыта побольше. Во-вторых, это люди, которые при жизни чего-то не доделали. Например, умершие матери, у которых остались живые грудные дети. Их основная цель – оберегать младенца, а непрожитая любовь к ребенку мешает им убивать людей. Ну, разве что эти люди представляют угрозу для малыша. Можешь сказать, к какому типу отношусь я, а к какому дядя Миша?

— Он – неотпетый и не похороненный по правилам, условно опасный.

А ты… упырь?

— Упырица, – охотно поправила мертвая колдунья. – Я же девочка! Имей совесть, вытри лицо. Ты уже вся в вишне, непонятно, кто из нас двоих – жуткий монстр.

Алёнка рукавом мазнула по губам, размазывая красное и осыпая многочисленные крошки слоеного теста. В ее руке я заметила булочку в целлофановом пакете, влажная начинка выдавливалась из нее, как паста из тюбика.

— Что здесь вообще происходит?!

Дашка плавно выпрямилась во весь рост, обернулась ко мне и прочувствованно улыбнулась во все свои клыки.

— Занимаемся. Сначала твоя ученица решила повторить эксперимент и снова нарвалась на альтернативные формы послежизни. То есть, на меня. Я немножко объяснила ей, как она была неправа… погоняла по двору, зубки показала, когти… а потом решила расширить ее теоретические знания о беспокойниках.

Алёнка медленно, стараясь не производить лишних звуков, пыталась заползти за спину своей самозваной учительницы.

Живой ведьмы она явно боялась больше, чем мертвой.

— Я же у тебя забрала зеркало!

— Ага, они же у нас в та-аком дефиците…

Дашка откровенно ухмылялась, и я сорвалась уже на нее.

— Я тебе запрещала разговаривать с девочкой!

— Нет, – с достоинством возразила мертвячка. – Ты велела мне не есть ее и следить, чтобы даже волос с головы не упал. По-моему, личное общение – это лучший способ обеспечить безопасность.