Днем с огнем

Глупо ведь: ничего не зная о свалившейся на меня небывалищине, не расспросить пару нечистиков, с которыми у меня вроде как налаживался контакт. Об опасностях, о возможностях...

- Ты про поле Потешное? – уточнил Кошар, всколыхнув во мне понимание, о чем парадник речь вел – о Марсовом поле.

Там еще после февральской революции косточек зарыли немало, это каждый знает.

- Про него, поганое. Ох, как на нем утопцы резвятся, да девки тинные, да водник пузо греет под луною.

- Я столько раз мимо ходил, вроде живой, - слегка поежился.

– Не совсем впритык, вдоль Фонтанки.

- То прежде было, - парадник смешно покачал своими лохмами. – В прошлом годе было твое вроде. Теперь если один идешь, да луна полна, сторонись, а лучше езжай на этой, как ты называл повозку самобеглую?

- На маршрутке, - подсказал я, подкладывая на опустевшую тарелочку перед парадником новую порцию сладенького. – А чем она мне поможет?

- Железо, людишки, быстрота, - загибая пальцы, перечислил Мал Тихомирыч. – Мы существуем медленно.

Исстари как повелось, так и не сменилось. Покуда почуют, покуда потянутся, тебя и след простыл.

- Невелик дело говорит, - вальяжно потянулся на подоконнике Кошар. – Но ты понимание имей: таковое к простым духам относится. Те, что в человечьем теле ходят, в разы опаснее.

- И ездят не на маршрутках, а на гоночных тачках, я понял, - покивал, хлебнул чаю.

- А по Обводному и ездить не вздумай, не то, что ходить! – встрепенулся мой седовласый советчик. – Зло растревоженное не уснет вовеки, людишек-то оно губит, а тебя и вовсе смаковать станет.

Ох, участь недобрая у тех, кто в его водах канул... Ни за какие коврижки не ходи повдоль Новой Канавы, Андрей! Под страхом смерти не ходи!

На этом парадник резко засобирался, отказавшись делиться подробностями. Была, я помню, какая-то нехорошая история про строительство теплотрассы в двадцатых, но в чем заключалась – это не ко мне. Одно то, как парадник разнервничался, о многом говорит. Нечего мне делать на Обводном, галочку себе поставил.

- Теперь ты, хвостатый товарищ, - обратился я к Кошару. – Скажи что-нибудь дельное, для выживания нужное и важное.

Он хлобыстнул хвостом по подоконнику, напомнив о давешнем пыльном облаке и тому, что его предваряло.

- Был не прав, - сказал я: ошибки признавать никто не любит, только настаивать на своих заблуждениях – это свойство баранов. – Про няньку. Совету о разумной осторожности внял, обдумавши.