Монстры

Вот уже пикап оказался среди домов - три жилых и два хозяйственных, окруженных густым подлеском, с полчаса назад сменившим лесостепь, рыкнул и умолк возле символического, больше для обозначения территории двора, забора из рабицы. Дом почти тут же засветился окнами - там проснулись, за окном промелькнул неспешный со сна силуэт.

- Подожди тут - собаку привяжу, сказал водитель и скрылся за калиткой, оставив спутника досыхать в комфортабельной кабине. Тот потянул на себя рюкзак, выходить, тем не менее, не спеша.

Впервые за всю дорогу проявил хоть какой-то интерес к окружающему миру - повел головой, осматривая дом. Одноэтажный, но явно с “жилым” чердаком, доступным изнутри, хозяйственная пристройка позади, гараж на две машины, навес-беседка перед домом.

- Тварь тупая, - объявил вернувшийся хозяин. Спохватился, поясняя. - Темучин, пес мой. Забился в конуру и там скулит, мало не ссыться. Не часто его таким вижу с… последнее время. Разгрузиться мне помоги.

В две пары рук они споро перекидали содержимое кузова под навес во дворе.

В доме уже явно происходила суета, единожды дверь отворилась, явив взору дородный женский силуэт. Подслеповато щурясь, та повыглядывала занятых работой мужчин и, ни слова не сказав, скрылась в доме.

- Пойдем, что ли, - чуть с одышкой предложил Михаил, когда работа была закончена. Поднялись на крыльцо, где Слава замер прямо на проходе, не притрагиваясь к дверям. - Ну, чего встал? Проходи - там вроде не заперто.

Слава, точно очнувшись, прошел внутрь, вначале в просторную прихожую, обставленную броско, но безвкусно, а после, по указке хозяина же - в гостинную.

- Машка! - гарканул Михаил на полдома и почти мгновенно, точно стояла за дверью и только и дожидалась, пока ее позовут, из глубины дома появилась та самая полная женщина лет сорока.

Видно было, что не смотря на поздний час она приложила все усилия, чтобы хозяина дома встретить “при параде” - накрасилась, причесалась и распустила длинные волосы по плечам, одела уж никак не “домашнее” платье, кокетливо демонстрирующее необъятные полукружья грудей, но опасно натянувшееся на едва угадывающейся талии.

Даже обувь была на каблуках и ступала она в ней вполне уверенно. Но вот только в глазах ее - больших, умело подведенных, зеленых - затаилась какая-то необъяснимая, исполненная надежды печаль.

- На стол собери и принеси вот ему, - Михаил кивнул на попутчика, ничего не поясняя, - что-то переодеться. Из рабочего, да.