Ведьмы

Какофония ведьминого хохота и детского вопля оборвалась, словно ее просто кто-то выключил.

Шойга смеялась, теперь просто смеялась и не было в ее смехе ничего сатанинского – самый обычный смех самой обычной девушки. На полу, измазав его сукровицей, валялась нога не то говяжья, не то свиная.

- Ты была права, Кать. Так значительно лучше, - отсмеявшись, сказала Шойга, обращаясь к Вороне. – Значительно, значительно лучше. Теперь только твоя задача его не выпустить, дотянуть и все будет в порядке.

- Ты глаз его, Аня, не видела, - Карусель.

- А что не так с глазами было?

- Не боялся он, злоба только. Верил, но не боялся.

- Ну, да и черт с ним, нам только на руку, раньше же и вернется. Что с остальными, Кать?

- Я возьму их на себя. Придут, как и положено, все.

- Ну и отлично. Лиз, портвейн передавай.

Вадик Переходько в своей жизни не знал отказа ни в чем. Родители его занимали далеко не последние должности в госаппарате и единственное свое дитя баловали, как могли.

Вначале - дорогие игрушки, позже - сверхмощные компьютеры, сменяемые каждые полгода, телефоны, счет которым уже давно утерян, машина, вторая, собственная квартира…

Но, как ни странно, роскошь, достаток и вседоступность не развратили Вадима. С возрастом он оставался собранным, насколько это возможно для подростка трезвомыслящим. Деньги не сделали его заносчивым, он не кичился своим положением с равным удовольствием общался со всеми сверстниками-студентами.

Развратили деньги не его самого, а как раз его друзей-товарищей, привыкших не получать отказа в предложениях посетить дорогие рестораны или клубы, ожидающих дорогущих подарков и уже давно видящих в Вадиме не друга-собеседника, но спонсора.

Не один месяц потребовался парню на понимание этой простой и непреложной истины – еще ни один добрый поступок не оставался безнаказанным. Не сразу же он решился на кардинальный шаг. Настойчиво отказался от всякой помощи со стороны родителей, оставив себе только купленную ими квартиру, устроился сам в далеко не самый элитный ВУЗ города, подрабатывал.

И с тоской наблюдал, как один за другим его прошлые «товарищи» переставали отвечать на звонки и приглашения, в очередной раз «забывали» вернуть по доброте душевной данные в долг деньги.

Жизнь Вадима изменилась кардинально, теперь он, решивший тяжелым трудом самостоятельно достигать своего места в обществе, чем вызвал немалую гордость отца, остался совсем один.