Осенние страницы

А Назарий оглядел притаившуюся («Ой, будет ругаться!») Таню. Остановил цепкий взгляд на джемпере, потрогал рукав.

- Вяжешь, значит. Узоры любишь разные? – задумчиво спросил он. – Сама их придумываешь али как?

- Да их везде полно, - ответила удивленная («Нашёл, чем интересоваться!») Таня. – Я их собираю, а потом люблю компоновать, чтобы одна вещь на другую, особенно из журнала, не была похожа. Ну, иногда и получается новый узор.

- Любишь – это хорошо, - проворчал Назарий. – В нашем деле приёмов тоже мало, так что надо уметь их… компоновать.

Далее он подтянул к себе стул от соседнего стола, бросив: «Цыц!» фиолетовому облаку, заволновавшемуся в ближайшем аквариуме. И, оседлав этот стул – усевшись перед его спинкой, велел:

- Ну-ка, расскажи, что успела прочитать и запомнить. А потом я тебе пару-другую вопросов задам. Поехали!

Вспоминая насмешливый голос хозяина подмузейного зала, который она слышала, пока читала, Таня послушно пересказала, а кое-где и дословно повторила прочитанное. А потом, пока Назарий не начал спрашивать, быстро сказала сама:

- Только я не поняла разницы между подпространством и межпространством.

- А тебе это знать и не надо, - снова заворчал Назарий. – Туда соваться могу только я. Тебе же нужно освоить два дела: узнавать тварей в лицо и уметь их уничтожать.

Воспользовавшись его неплохим настроением, Таня снова не удержалась:

- А мне такие рукавицы, как у ребят, дадут?

- Дадут… Догонят – и ещё добавят, - ухмыльнулся Назарий, а затем стал более серьёзным.

- Ты будешь учиться так, чтобы тебе никакие рукавицы не понадобились. И вот, что для этого нужно. На второй час мы с тобой уединимся в одном очень интересном помещении. Поскольку для остальных этот час в том помещении не в новинку, то будем мы там заниматься индивидуально и чисто практически.

Про себя Таня подумала: «А не рано ли? Всё-таки я только что пришла сюда. А ещё… Этот хитрый Назарий даже не спросил, а хочу ли я вообще здесь учиться!»

Но промолчала. Легче было противостоять Назарию на расстоянии – вот что она поняла.

Значит, главное – сбежать домой, а уж потом как-нибудь выкрутиться, чтобы больше не приходить сюда. Она ещё не могла сказать, нравится ли ей здесь, – не определилась. Но основным доводом против странной учёбы стало именно это: никто не спросил, хочет ли она здесь заниматься. А Таня с детства привыкла к самостоятельности и твёрдо стояла на том, что решать важные вопросы в жизни должна она, а не какой-то чужой дядечка.