Осенние страницы

– Меня мелочь не боится! Пошли давай! А вы, - он тоже обернулся к парням, - попробуйте только снова сцепиться – я на вас такую порчу наведу, что только Назарий снять сумеет! А тот, сами знаете, для начала ещё и узнает, что вы тут с ума сходите!

- Да что вы всё пугаете? – снова лениво удивился Дамир и, оглянувшись, мягко сел в кресло, с удовольствием вытягивая ноги по ковру. – То горшки и пелёнки, то порча… Идите уже, а мы здесь… побалакаем.

Ярослав зыркнул на него и отошёл к окну.

Что уж там у них дальше – Таня не знала, хоть и побаивалась их оставлять наедине.

Она первой вошла к медвежатам. Митенька сидел и, кривясь, хныкал. Оленька закуталась в одеяло так, что блестели только глаза: кажется, сестрёнка боялась, что её заставят-таки встать и одеваться.

- Сколько им? – спросил за спиной Демид.

- По пять.

Митенька открыл рот на невысокого незнакомого дядю, а Оленька заползла под одеяло ещё глубже. Демид быстро оценил состояние спальни и взял стул по дороге к Митеньке. Уселся перед ним и положил на колени небольшую сумку, из которой принялся выкладывать на столик с игрушками (Таня успела всё убрать со столешницы) пучки трав и какие-то баночки и конверты.

- Зовут меня дядька Демид, - солидно сказал колдун-целитель и даже поклонился – сначала братишке, а потом Оленьке. – Ща мы твой нос ремонтировать будем, Митька. Тань, у вас есть полотенца, которые не жалко извазюкать в грязи? Ну, в смысле – потом-то отстираются.

Вскоре зарёванные двойняшки пыхтели из последних сил, слабо отпихивая от себя озадаченного Демида и ругательски ругая старшую сестру.

Полотенца, влажные и обсыпанные мелко-мелко нарезанными травами, хоть и обещавшие здоровье и чистые носы, им не понравились до такой степени (влажные – холодные!!), что медвежата не просто капризничали. Таня с ужасом видела: вот-вот у обоих начнётся жуткая истерика.

- Демид, давай я сначала их накормлю, сладким напою! – взмолилась она. – А потом уж обёртыванием займёмся!

Двойняшки вдруг стихли, глядя мокрыми покрасневшими глазами поверх головы Демида, и только всхлипывали и вздыхали.

Таня оглянулась на дверь. Там стоял Дамир. Он вытянул в стороны руки, по которым, словно тёплые оранжевые бабочки, бегали огоньки. То и дело парень ловил эти огоньки ладонью и чуть отводил её от себя, будто выпуская бабочку в воздух. Всё – молча, глядя только на бегающих по нему и вспархивающих с него бабочек, не обращая внимания ни на кого и как будто не понимая, что его «цирковой номер» околдовывает.