Самозванец

Новым, к примеру, было то, что Роман, оказывается, научился куда-то входить – и сам не заметил. И еще – что эти сущности имеют, очевидно, одни и те же критерии оценки людей. И вовсе не рвутся убивать всех подряд. И все это очень и очень странно.

***

Татьяне и ее мужу пришлось наврать, что нашлась отличная работа в ночную смену. За приличную зарплату.

Это дало Роману возможность отсыпаться днем без тычков и попреков, а по ночам бродить по городу и наблюдать. По его расчетам, вранья точно должно было хватить на месяц.

«Потом что-нибудь да придумается, – решил он легкомысленно. – В крайнем случае одолжу у кого-нибудь». Кредитоспособность тех своих приятелей и знакомых, которые поверили бы Роману в долг хотя бы на рубль, он явно не учел.

Все эти житейские мелочи казались ему неважными и пустяковыми. В особенности – в свете колоссального научного труда, в котором уже начали появляться какие-то проблески.

Шляясь по пустынным улицам, Роман выяснил для себя весьма принципиальную вещь: ночной город был неоднороден.

Тяжело описать словами смутное ощущение, похожее на сон или предчувствие, но узнавать это ощущение Роман довольно скоро научился. Вампиры называли это «войти» – и Роман понял: нужно действительно войти в какое-то другое пространство, которое выглядит обычно и не имеет четких границ, зато когда «входишь», в сердце появляется та самая, булгаковская, «тупая игла» и накатывает тоска или неоправданный страх. Улица не меняется, и небеса не меняются, и ничего не меняется – но чувствуешь некий явственный внутренний толчок. Вот тогда и нужно смотреть в оба – можно заметить вампира среди редких ночных прохожих.

Роман интересовал нежить очевидно и значительно слабее, чем нежить интересовала Романа. Существа, не отбрасывающие тени и почти не оставляющие следов на снегу, решительно не желали замечать новоявленного исследователя. Они ровно ничего не предпринимали – не думали нападать, не вступали в контакт, а если Роман пытался заговорить с кем-то из них – изо всех сил старались поскорее улизнуть.

Причем не имело смысла обманывать себя: вампиры его не боялись. Эмоция, которую Роман наблюдал чаще всего, характеризовалась скорее, как омерзение и брезгливость. Это ему совершенно не нравилось, потому что рушило все грандиозные планы.

Чтобы получить у вампира ответ на простой и прямой вопрос, приходилось тратить немыслимое количество сил, времени и изобретательности.