Самозванец

– А вечером-то посидишь с нами? – это предложение прозвучало окончательным признанием заслуг.

– Посидеть – посижу, – сказал Роман, чувствуя себя абсолютным победителем. – А вот пить не буду, извини, малыш. Мне на работу – не хочу сходу вылететь за появление в нетрезвом виде, понимаешь?

Татьяна истово закивала.

– Ты бы действительно поспал, – посоветовала она озабоченно, – а то выглядишь как-то бледно и синячищи под глазами…

– Да, малыш, да…

Роман еще поулыбался, покивал – и ушел в свою комнату.

Закрывая дверь на ключ, задергивая и закалывая булавками занавески, он с удовольствием думал, что первое испытание прошло отлично. Татьяна ничего не заметила и не заподозрила, не удивилась его роже, не испугалась. Следовательно, все идет по плану.

До вечера можно отдохнуть. А вечером надо будет прогуляться…

***

Милка заменила шторы на окнах на куски картона, происходящие от разорванных коробок. Ей казалось, что лучи весеннего солнца просачиваются сквозь шторы слишком явно.

А солнце – это плохо. У нее аллергия на солнце. От него голова болит и все кости ломит. А в последнее время и лицо начало чесаться. Нет, солнце – это вредно. Вообще, в газетах пишут, что от него бывает рак кожи. Милка не хочет заболеть раком. Вот еще.

Милка перестала выходить из квартиры днем. Вечером приходилось с сожалением отрываться от сладких грез, укутываться в платок – холодно же – потом в пальто, втискивать ноги в сапоги, с проклятиями выходить на работу. Перед тем, как запереть квартиру, смотрелась в зеркало.

Там, в тусклой глубине, маячило что-то бледное, синюшное, с жалкой гримаской на курином сморщенном личике, с бледными губами – мучной червяк, а не Принцесса. Впрочем, Милку это не слишком волновало. Это внешнее. О внутреннем знают только ее Принц и она сама. Остальным и дела нет.

Твари, поганые твари.

Люди – твари. Всюду пачкают, гадят. Милка моет лестницы, а они ходят грязными сапогами, бросают окурки, пустые бутылки. Нассать норовят где-нибудь в лифте. Бросают свой поганый хлам где попало.

Свиньи.

Кто-нибудь из жильцов скажет: «Девушка, дайте пройти», – а Милка огрызнется: «Я работаю, чего, не видите?!» Мало огрызнуться. Хочется ударить изо всех сил ручкой от швабры, или ведром, или бутылкой, чтобы кровь потекла – нельзя.

Нажалуется. Заберут. А то и сам драться полезет.

Сильные твари. Сильнее Милки.

Главная тварь – начальница. Милка ее убивает в грезах каждый день. Мучительно. Чтобы орала и стонала и молила о пощаде.