Самозванец

И отправился переодеваться, прислушиваясь к стонам и воплям за стеной.

***

А в мире тем временем наступала весна.

Серо-голубыми вечерами в город из лесов и полей приходил дождь. Мир тек и мерцал, как ртуть, каждое дерево тихонько светилось собственным нежным свечением, светились стекла и стены, светился мокрый асфальт – и во всем этом мокром теплом сиянии была нежная сила, крепкая, как старое вино. Воздух благоухал бисквитным, ромовым духом новых рождений. От земли пахло халвой и еще не выросшими травами.

Тот, кто бродил этими вечерами по улицам, ощущал себя плывущим в теплом, темном, мягком и влажном пространстве, просто-таки – в орошенном дождем чреве мира, вынашивающего будущее лето…

И Романа со странной силой тянуло на улицу. Не охотиться – пара хорошо продуманных обрядов его нового клуба снабжали его свежей кровью с лихвой – и не размышлять. Непонятно, зачем. И появляясь на тусовке с мокрыми волосами и полуторачасовым опозданием, Роман врал, что общался с духами земли, ловя восторженные взгляды людей и совершенно недоуменные – упырей из свиты.

Ну и что. Предположим, это у меня… а что это в действительности? Сытые упыри дома сидят. Телевизор смотрят. Подвластные людишки сняли свите квартирку со всеми удобствами – так свита и не чирикает. Появляется оттуда только на ритуалы – для представительства и чтобы пожрать, а так у них счастливая жизнь настала – сплошные мыльные оперы…

Странно было проламываться в Инобытие за этим…

А мы, Роман из Темноты, присвоившие себе после большого кровопития в новолуние имя «Виссарион», потому что оно звучит хорошо и загадочно – мы-то чего хотим? Стройные ряды наших смертных сподвижников – они же потенциальная еда – растут.

Нас показывают неофитам с благоговением. У нас потихоньку появляются деньги и возможности. Но это, почему-то невесело. Совсем невесело…

А, фигня – война, главное – маневры. Королевой становятся не для того, чтобы быть счастливой, милашка.

Но весна все равно действовала на нервы.

Люди шлялись по улицам парочками, излучая, в основном, сдержанную похоть. В местах большого скопления гуляющих всюду валялись пустые бутылки, а ночь пахла пивом и сигаретным дымом. Обоняние Романа за последнее время обострилось до весьма высокой степени – теперь он ощущал даже такие тонкие вещи, как запах сексуального желания, страха и падали, буде он исходил от смертного. Высший пилотаж…

Внешность, похоже, изрядно изменилась к лучшему.