Самозванец

Это выражение, это тело, прильнувшее к стене, собственное странное вожделение, непонятно откуда взявшееся, непонятно к чему толкающее – все это вместе привело Романа в неожиданную ярость. Кончики его пальцев горели звездным огнем ее силы. Ему бешено захотелось еще – и он схватил Аннушку за руки выше локтей.

– Вы, дорогая маменька, так бросили меня одного, – процедил он глумливо, не в силах ничего поделать с собственной интонацией, пьяный от близости вампира, как от ящика «Вдовы Клико», – вы так бросили сыночка, одного, в Инобытии.

.. без опыта... так жестоко...

Анна рвалась из его рук, но Роман был физически сильнее – он радостно это понял. Он обнял вампира, сопротивляющегося, как котенок, которого несут топить, поднял за подбородок ее голову – и почувствовал, как ее сила течет в него из ее распахнутых отчаянных глаз.

Это стоило секса, чтобы не сказать больше. Это стоило, вероятно, острейшего, извращенного, долгожданного секса – или, может быть, секса, граничащего с убийством. Во всяком случае, при жизни у Романа не было ничего даже отдаленно похожего.

Это хотелось удержать. Роман приблизил к Анне лицо, чтобы поцеловать ее.

– Я вас очень прошу, – простонала она, отстраняясь локтями, не разжимая кулаков, – отпустите меня! Пожалуйста! Уходите!

В ее голосе слышалась мольба приговоренного. В душе Романа что-то дрогнуло.

– Ну почему вы так меня гоните? – спросил он чуть смущенно, как вежливый насильник. – Почему бы нам не побыть вдвоем пару минут? А?

Руки Романа, его лицо, его грудь, там, где к ней прикасалась блузка вампира, жгло холодное лунное пламя.

Он пил этот огонь – и не мог остановиться, но он уже кое-что осознал. К невероятному наслаждению начал примешиваться человеческий стыд. Роман глушил его в себе – но не мог подавить до конца. А вампир умоляюще прошептал:

– Вы ведь уже взяли достаточно? Пожалуйста, не мучайте меня больше...

– Хорошо, – сказал Роман, пытаясь взять себя в руки. – Я поцелую вас – и уйду. Ладно?

Анна подняла глаза, полные безнадежного отчаяния.

– Я сама, – прошептала она сломанным голосом.

С человеческой точки зрения это было ужасно. Роман кивнул, ощутив себя последним подонком. Маньяком, насильником – но что-то подлое из глубины шепнуло, что от вампира не убудет. Что она ломается?! Подумаешь... целка...

Гад. Законченный гад.

Анна порывисто вздохнула, стиснула свой воротничок еще плотнее – лишь бы не коснуться Романа руками – и поцеловала его, как целуют сгнивший труп – чуть тронув губами его губы.