Самозванец

– А что тут такого? – спросил Роман беззаботно. – Ты же не ребенок уже, Стась, как я понимаю – к чему эти нервы? Нет, я понимаю, почти двести лет в портрете – это много, но зачем уж так-то...

– Ядя, – пробормотал Станислав упавшим голосом. – Коханная моя... пани моя...

Роман здорово удивился.

– Ничего себе... Это же та самая Ядя, которая засунула тебя в эту рамку, если я не ошибаюсь? На твоем месте я не стал бы так уж убиваться. Не та женщина.

Станислав вздохнул.

– Горда была пани моя. Ревнива и горяча на руку.

Но любила меня, Ромек. Вампира не обманешь. Не бросила бы на произвол судьбы, правда... если бы еще ходила под луною... бедная девочка.

У Станислава был такой несчастный вид, что Роман обнял его за плечо.

– Да не переживай ты так! За эти двести лет, знаешь ли, много чего произошло – может быть, она просто потерялась или спит где-нибудь. Найдется, – сказал он самым обнадеживающим тоном, думая, что его новому другу – записному бабнику и пройдохе – легче будет влюбиться в новую вампиршу, чем отыскать старую.

Станислав печально кивнул.

– Лучше осмотрись, – сказал Роман. – За двести лет многое изменилось.

– Так я ж осматриваюсь, Ромек... Я вижу... и в твоей памяти тоже видел довольно. Но вокруг как-то... В этих окнах – электрические люстры? И в фонарях тоже электричество? Я его уже видел раньше...

Станислав коснулся кончиками пальцев стоящего во дворе автомобиля, провел пальцем по дверце, заглянул в салон.

– Тот экипаж, что ездит без лошади?

Роман прикусил губу и кивнул.

– Чудо ты, Стаська.

– Почему еще?

– Потом объясню.

– Нет, я понимаю. Ты думаешь, Ромек, что мне, как дикарю, все тут внове и все дивно, верно? А знаешь ли, что мне всего удивительнее?

– Ну... ты что-то видел у меня в памяти... Мало ли. Мир вокруг – сплошной прогресс, я думаю, что есть чему поудивляться.

– У, Ромек, даже не подобрался близко. Что нынче повсюду – электрические фонари да повозки без лошадей, что люди летают по небесам и говорят через моря – ты ж об этом думаешь – это мне понятно.

Этого надо было ждать. Мир к тому шел. А вот ты мне, дикарю, объясни: отчего это, Ромек, вокруг так пахнет грязною смертью?

Роман остановился.

– Как это?

– Как. Да ты принюхайся! Город полон тяжкою болью. Меня зовут из многих мест сразу. Тяжело чуять такое. Слышишь ли голоса смерти?

Роман растерялся окончательно.

– Ты про что говоришь-то, Стась?

– А про то и говорю, что Хранителей в городе мало для такой тяжкой работы. Страшны стали ночи, а ты и зова не слышишь.