Законодержец. Преступление без смысла

— Хотите сказать, мы должны завоевать неволшебку? — уточнил Глеб.

Коротов пожал плечами и передвинул ладью. Глеб не выдержал:

— Но ведь будут жертвы... Миллионы людей погибнут!

— Из-за насилия гибнет больше миллиона человек в год, — с подчёркнутой небрежностью бросил Коротов. — Конфликт с неволшебкой оборвёт множество жизней, но и этому конвейеру смерти придёт конец... Звучит цинично, но не находишь, что оно того стоит?

Глеб не знал, что возразить: фраза «война — это неправильно» на Коротова бы не подействовала, а других фраз у Глеба не было: он просто знал, что война — это неправильно.

— Людям нужен пастырь, — сказал миллиардер. — А нам — те, кого мы поведём за собой. Война с нами станет последней: все забудут о распрях, веками не дававших покоя. Увидев мага, призвавшего огонь, поймёшь, что тебе всё равно, в какого бога верит твой сосед.

— А как же чернотворцы? — Глеб уже не думал о ходе. — Они ведь захотят использовать людей, чтобы стать сильнее...

Голос дрогнул — Глеб вспомнил аварию. Коротов кивнул:

— Захотят.

Глеб молчал.

Слова были бесполезны: сидящий перед ним всё решил... И самое страшное — решил не только для себя, но и за других.

Миллиардер вдруг извлёк из кармана таблетку и проглотил её:

— Это чтобы на меня газ не подействовал.

Глеба кольнуло холодом:

— Какой газ?..

Коротов вздохнул и взял ферзя:

— Ты и твои друзья — хорошие люди... Лучше тех, кто меня окружают. Жаль, что мы встретились врагами, Глеб Шустов.

Его большой палец нажал на шарик, венчавший фигуру ферзя. Раздалось шипение. Глеб дёрнул руку к рычагу на подлокотнике, но не смог до него даже дотянуться.

Потом перед глазами всё поплыло.

Глава 15

«Ключ» и Портал

Глеб слышал чей-то голос — вроде рядом, но притом далеко. Оно и понятно: он ведь нырнул в озеро и достал до самого дна. Рядом качались водоросли, вдалеке мелькнула рыбёшка. А голос звучал на берегу и едва пробивался сквозь воду.

Потом Глеб вспомнил, что он не может ходить и ни в какое озеро не нырял. Голос сразу стал отчётливее, грубее... Будто снял маску, обличённый болью воспоминаний.

Глеб застонал и открыл глаза.

Он сидел в своём кресле — впрочем, где же ему ещё сидеть? Откуда-то лился тусклый свет, как от слабой лампочки. Жмурясь, Глеб услышал шум двигателя, а потом голос Монгола:

— Идиотская была затея, с самого начала...

— Никто и не спорит, — а это уже сказал Вадим Сергеевич.