Законодержец. Преступление без смысла

Вадим Сергеевич посмотрел на Глеба:

— Ты как-то связан с Лаэндо... Зерфон реагирует на тебя, будто хочет что-то тебе показать...

Взгляд его окаменел — он явно что-то понял.

— Вадим, выключи запись, — быстро сказал Монгол.

— Да-да, сейчас... — Вадим Сергеевич потянулся к зерфону, но Глеб схватил его первым:

— Нет!

Он не отрывал взгляда от виоса. Там по вечерней дороге ехал грузовик, — а потом вылетел на встречную полосу.

«Тойота», с которой он столкнулся, сложилась гармошкой.

Дальнейшее показалось Глебу фрагментами кошмара.

Лаэндо — едва видимый в вечерних сумерках — проходит мимо дверцы водителя. За разбитым стеклом видна блузка: эту блузку Глеб узнал бы из тысячи.

Смена кадра: камера (или что там вместо неё) поднимается выше. Видно, что в салоне есть кто-то живой...

— Глеб, не смотри... — прошептала Дея.

Глеб её уже не слышал. Его трясло.

Крупный план: на заднем сиденье лежал мальчишка.

— Проклятье... — кажется, это сказал Монгол.

Потом опять Дея — со слезами в голосе:

— Вадим, ты идиот!!!

Глеб чувствовал, как кто-то разжимает его пальцы, ему что-то говорили, но он ничего не понимал.

Лицо, которое он видел в зеркале каждый день.

Иногда память ведёт себя, как гурман.

Ей по душе деликатесы — филе из радости, вина из смеха и начинённые счастьем эклеры. Намазанный болью хлеб она отвергнет — как и миску с лапшой из горечи... Память капризна и разборчива.

А потому Глеб едва помнил, что было после просмотра виоса.

Кажется, Дея тормошила его и кричала на Вадима Сергеевича, который словно застыл. В палату вбежала врач и выгнала законодержцев, а Глеба всё била дрожь...

Он только что видел, как убили маму... «Этот Лаэндо убил маму...»

Наверное, когда можешь вызвать смерч, усыпить водителя грузовика ничего не стоит...

Безмерно долгие минуты ушли у Глеба на то, чтобы осознать: он сегодня дрался с тем, кто сломал его жизнь.

А потом он уснул — врач дала ему снотворное... Уснул вязким сном, в котором хочется спрятаться.

Как ни странно, там не было кошмаров — сон оказался милосердней, чем явь.

***

Проснулся Глеб под утро.

Фонарь снаружи давал немного света; на стуле дремал Баюн, на стене блестело зеркало, при взгляде на которое Глебу вспомнился виос... и всё, что там было.

Глеб сразу пожалел, что проснулся.

Потом он увидел Вадима Сергеевича — тот стоял у окна, отпивая что-то из чашки.

— Что вы тут делаете? — Глеб сонно приподнялся.