Тайник 21

Вырывается, когтей не вижу, а по щеке и шее бегут теплые тоненькие струйки. Не чувствую пальцев. Только боль. Внезапно тварь исчезла. Руки дрожат, дотрагиваюсь до расцарапанного горла, перед глазами зажигаются огненные круги. Блекнут. Чернота.

-Дэн, помоги, давай, че ты, спать собрался! – смех, Сашка смеется.

-Нет, - оправдываюсь, хватаю той рукой, которую чувствую, мышь за туловище. Бьет крылом по глазам, где-то внутри меня поднимаются горячие волны. Что-то хрустнуло. С омерзением я выбрасываю дохлую мышь в окно и успеваю заметить - кругом все потемнело от них.

Ни неба, ни гор, ни травы. Только хлопающая крыльями и клацающая зубами ночь. Стоит визг. В следующее мгновение Альберт затягивает дыру, и окно исчезает, я сижу перед глухой дверцей. Он несется быстрее. А в тишине, воцарившейся в машине, чересчур хорошо слышно, как эти твари бросаются на него, царапают. Глухие удары все чаще. Мышиные горы. Не было ли другой дороги?

-Берт их жрет! – вскрикивает Кира, - хороший, хороший, - гладит рукой приборную панель, - значит, он не только яблоки любит.

Поборов дурноту, пододвигаюсь ближе и замечаю в лобовом окне, как равномерно раскрывается его зубастый рот и с треском перемалывает добычу, расчищая таким образом дорогу.

-Может, тут аптечка есть, или хотя бы бинт, - Юла, отвернувшись от ужасного зрелища, начинает обыскивать Проводника.

-Не мешай ему, - замечает Санек.

-Чего?

-Ну вдруг ты его побеспокоишь… - еще тише и почему-то улыбаясь.

-Дурак! Вы ж в крови!

-Брось, не страшно, царапины, давай потом разберемся с ними, - злобный взгляд всегда мне, только мне.

-Ни фига себе, да? – от Сашкиной ухмылки я в замешательстве, но отвечаю тем же.

-Да! – вслух соглашается с собой и со всей силы хлопает меня по плечу. Опять красные круги, много-много. Я медленно проваливаюсь во что-то мягкое. Мне спокойно. Слова не были найдены, но мы пришли к двери в стене и открыли ее одновременно. Как глубоко я упаду? Но так хорошо, не чувствую тела совсем.

-Нашла бинт?

-Отстань! - шуршит бумага, - записи какие-то, все истертые, по-моему, кофе заляпаны и жиром.

-Че пишут?

-Ничего! Тут иероглифы. Заметки какие-то на полях. Десять страниц.

-Выкинь в окно.

-Это еще почему?

-Ты знаешь китайский?

Голоса растворяются, будто доносятся со всех сторон сразу, и умирают. Я падаю в тишину. И в небо, огромное чужое небо, такое же безучастное ко всему, как и наше. Никогда не долезть до него.

Ветер то и дело меняет направление. Бросается сзади и через мгновение ударяет в лицо.