Тайник 21

Та жизнь, которая изменится в зависимости от того, сумеем ли мы добраться до конца. Ненавижу это, мы как воры, как…. Я не знаю, почему? Ужасно, что так много зависит от тех, кому приходится идти вдоль заборов по ночам, и никто там, по ту сторону, об этом не знает, представляешь? Для них все может закончится, а они не поймут… Не догадаются, что это были мы…Не подозревают, что мы вообще были. Что если бы мы оказались с ними, а кто-то такой же решал - жить нам или умирать, ты согласен? Дерьмо! Я ничего плохого не сделал, надоело мне это!

-Это?

-Чувствовать, как будто у нас нет никаких прав, чувствовать себя преступниками…

-А для них ты он и есть, забыл? Наплевать, какая разница, что они думают? В этом даже что-то есть, - замедляет шаг, - говоришь, и знать не будут, что это мы, да? Забавно…Представляешь, кто-то из нас получит ключ…Кто-то станет для них Призраком.

В их мире, прямо в них… самих… - дотрагивается пальцами до лба и не знает, что копирует Кирилла. В полумраке их лица, такие разные при свете, сходятся в одно. Он не понимает, что выглядит напуганным и слабым, и от этого у меня холодеет спина, - ничего из этого не имеет значение, - отмахивается и идет дальше, - будешь только ты, или я…

Дорога проходит сквозь круглую высокую комнату дальше, но Сашка останавливается и, присвистнув, оглядывается на меня.

-Эт нам сильно повезло! Что-нибудь сгодится!

Дощатый пол караульной натерт чем-то холодным и липким, ступать противно. Кроме двух главных дверей есть еще одна, меньше, напротив узкого пыльного окна.

Прикрыта. Оттуда еле слышны чьи-то шаги и голоса, но они не становятся громче и я, немного остывший от тревоги, начинаю в след за Саней искать себе одежду. От кожи и холщовой ткани идет запах табака и какой-то гари, за ними почти не ощущается кисловатый пот. Только справиться мне не под силу самому, сердце по прежнему задыхается от накатывающей волнами боли, согнуть или поднять руку не удается. Стою и безразлично рассматриваю то немногое, что выбрал из общей кучи. Правда, с парой жестких стоптанных сапог я разобрался.

-Выясним сразу кое-что, - затянул пояс и разглядывает меня как товар на рынке, - ты-то сам что собираешься делать? Понимаешь о чем я? – недоверчиво, как будто меня по голове ударили, а не руку вывихнули.

-Хорошо, давай, раз мы друзья, значит надо все по честному, - кажется, он не обратил внимания, или решил, что из-за плеча у меня неровный голос.