Тайник 21

А еще потому что они живут – и им это не нужно, им наплевать, и на цветник, и на небо, и на красивую девушку – да на все! Я так не умею, я хочу, понимаешь, хочу надеяться… А когда вижу – знаю, что не смогу сохранить, не смогу этим обладать! Как будто я в сто раз грубее … Ненавижу, потому что в такие минуты презираю самого себя! Дэн, какого черта Юла так сделала? Скажи мне! – глаза блестят от слез, - если бы из-за тебя… я не знаю, чтобы я … Но, блин, это ведь потому, что я не такой! Я сам виноват! Она любит меня, любит, точно! – не хочу думать, что он на зло мне говорит это.

Кто знает, может, Сашка прав. Но теперь я уверен – он не дойдет до тайника первым!

От сильного удара дорожная плитка покрывается густой сеткой трещин, и на миллиметр-другой в воздух поднимается облачко бурой пыли. Только по шагам могу догадаться, думает ли Саня о чем-то или бредет в полусне. Заплетается время от времени, затем начинает резко вбивать в мостовую плохие мысли и опускает голову ниже, пряча ее в плечи от солнца.

Я не поднимаю глаз и не смотрю по сторонам. Город скользит мимо.

Шум и сутолока сжимают меня со всех сторон, я стараюсь не потерять Сашкину спину. Так много звуков – смех, крики, брань, скрип телеги и гудки машин. Все они проносятся бурным потоком, захватывая меня с собой. Приходится прилагать усилия, чтобы вернуться и продолжить идти своими ногами по своей дороге. Странно, как посреди этого галдежа удается различить один чей-то голос, частые всплески негодования или падения до шепота, распознать слова… Не все - три или пять, в сумасшедшем вихре, который этот некто производит.

Видеть не хочу, как кривляется его лицо. Иногда кто-то, набросившись сзади, якобы признавая дальнее родство, замолкает, не достигнув цели, просто забывает о ней на середине шага… Или того хуже – вдруг отдаляется, становится тоньше и через него, как через первую утреннюю тень, проглядывает улица. Перекосившиеся дома, вышки стражников, раскачивающиеся на ветру, провалы и выбоины… Обычный наполненный событиями день, когда никто не замечает изменений. Вряд ли, останови я или Сашка прохожего и укажи ему на свешивающийся из окна второго этажа вагон поезда, продолжающий гудеть и в холостую крутить колеса, он что-то бы понял. Они все внутри этого процесса, внутри разрушения.

Город падает вниз.

Но это не единственная причина, чтобы не выпускать из вида выщерблины на камнях. Я боюсь. Потому что за нами идут.