Тайник 21

И я мог бы, наверное, врезать Сашке ни раз и не два, за то, что он привлек их внимание, там, у Магистра. Как будто они повернулись на его запах и теперь никак не отстанут. А еще я понял, что за небом, за тонкой пеленой голубого шелка, и есть чернота, которую мы видели, прыгнув в яблочную пропасть.

Что будет с нами? Ничего не приходит в голову, кроме безумия. Где, где и когда, ведь так принято считать – в день Х у светофора на улице Y судно господина N. дало течь, и рулевой в его голове оставил свой пост? Я хочу знать, какого это произойдет числа – будет ли все еще август, или первый курс, на который я не попал, уже пойдет учиться? Я должен знать - где, где конкретно с привязкой на любой проклятой карте сейчас Юла! Где Кирилл…

Рядом проносится красный как пожарная машина трамвай, подозрительно раскачиваясь на рельсах, звон и грохот заставляют меня остановиться, зажать уши руками и, не знаю, почему – развернуться в след удаляющемуся составу.

Несколько секунд я вижу его виляющие задние огни, ничего больше, только их, и, судорожно стирая со лба испарину, прибавляю ходу. Одно желание – убраться поскорее. Для себя решил, что арка впереди – черта, если ее перейдем – будем в безопасности. Потом – следующая, и следующая, я не знаю, где заканчивается дорога, и меряю расстояния освещенными солнцем пятнами, длинами кирпичных стен… В этот раз я сам виноват. Зачем повернулся? Слышал, что самые страшные вещи или те, которые невозможно понять, мозг блокирует, выбрасывает смердящий мусор без раздумий. Может быть, из-за этого я не запомнил, как они выглядят. Точно одно – их много. И все они, как будто только сейчас, учуяли меня.

С раздражением я расталкиваю толпу. Сашка впереди на несколько метров. И, еще не догнав его, чувствую, как по ноге по всей длине икры проходятся чьи-то когти. Мягко, царапая, но не запуская в мышцы на всю длину. Жаром обдало, следующие шаги, раза в полтора больше своих обычных и куда как быстрее, я делаю почти в слепую и без единой мысли. Как подстегнутое кнутом, тело понеслось вперед, а я сам просто исчез от ужаса.

Тени сгущаются и становятся длиннее, никогда прежде не видел, чтобы они росли так открыто, не стесняясь пристального взгляда. Поворотами и низенькими ступеньками улица вывела нас к железным, в пятах ржавчины поверх орнамента, воротам. Скорее всего, ход для прислуги. Сверху нависает балкон, и сюда же сходятся еще несколько улиц, ведущих с галереи. Это последний ярус в череде замысловатых переплетений коридоров и террас.