Тайник 21

Фу, Дэн, ты прям как бабка старая – предчувствия у него! Ты уж определись – либо фокусы, либо фазы Луны…

-Хорошо! До конца, значит, - обгоняю его.

Никогда еще я не чувствовал такой боли. Невозможно пошевелиться, предупредить их, голова вот-вот разорвется.

Они кричат. За каждой из этих дверей словно повернули ручку громкости до максимума. Они разговаривают, смеются, ссорятся, стонут, ходят, разбивают что-то, подпевают музыке, передразнивают кино…и все это в мои уши, одновременно. Кровь пошла носом.

Вижу, Сашка нетерпеливо перебирается с первого бугра на следующий. Он не слышит? Я словно в вязкой жидкости, которая фантастически проводит звук, но замедляет время.

Юла осторожно двигается вперед, вцепилась пальцами в край измазанной футболки и теребит его, старается ступать туда же, куда и Санька. Смотрю на нее, и мне становится немного легче, воздух снова начинает проникать в легкие, а время соскакивает, будто хочет наверстать упущенное.

Не успеваю испугаться или закричать, просто наблюдаю за Кирой.

Остановился напротив номера в паре шагов от меня и дергает заржавевшую ручку. Низкий долгий стон. Дверь открывается. Все это происходит в то время, когда я сам нахожусь лицом к лицу с точно такой же. Толкаю ее.

Безразличие, спровоцированное адским концертом в голове, превращается в радость. Кирилл отшатывается к противоположной стене. У него бледнеет лицо. Наверное, он зовет на помощь, но для меня это уже не имеет значения. Потому что я дома.

Словно в калейдоскопе, передо мной разворачивается бескрайнее поле, где каким-то волшебным образом сшиты в единое целое куски миров, которые я частично стащил у других, частично придумал сам.

Там ходят те, кого я любил. Всегда одерживают победу над теми, кого я ненавидел. Только самые яркие, самые сильные, самые непохожие на других. Плохие не менее красочные, чем хорошие. Даже не так, они превращаются друг в друга. Десятки событий, к которым я возвращался чаще всего, происходят прямо сейчас. Кто-то умирает, кто-то признается в любви. Я могу видеть это со стороны, не в заляпанном стекле автобуса или поверх облупившейся краски на парте. Там праздник и море света. Всегда.

Проходит какое-то время. Я по прежнему стою на пороге. День меркнет, резко переходит в сумерки. Но этих секунд хватает, чтобы заметить – там только два типа людей: я и те, которые без лица. Вижу их в пол оборота или со спины, потому что знаю – другого им не дано.