В плену реальности

Но, к сожалению, решить его можно было, только поговорив с Максом. А как его найти? Никак, потому что прятался Макс лучше, чем Горький искал.

События последних дней сплелись в клубок с множеством узлов. Тот агент в квартире Сухого что-то вынюхивал, Востриков погиб во внешке, а теперь ещё и Макс гасится.

В руке завибрировал телефон. Горький посмотрел на экран, в надежде, что ему перезванивает Макс, но входящий шокировал ещё больше. На экране высветился контакт: «Брат».

- Ало?

- Миша, это ты?

- Да, Саша, это я, - ответил Горький.

- Как дела? - вопрос прозвучал бессмысленно. Горький не разговаривал с братом года три и понятия не имел, о каких делах тот спрашивает.

- Нормально.

- Мой звонок не переадресовали на линию в реале, ты сейчас на Таре?

- Что-то случилось?

- Нет… не совсем… в общем, ничего серьёзного. Скорее, я хотел узнать - как у тебя дела? Что нового? Давно не виделись. - Саша говорил быстро и сбивчиво. - Ты не мог бы заехать?

- На днях?

- Можешь сегодня? А лучше - сейчас…

… … …

Сквозь автоматические стеклянные двери Горький вошёл в магазин электроники «BitterStock».

Магазин представлял собой продолговатое помещение с застеклёнными витринами по обе стены. Полки витрин были обшиты красным бархатом и подчёркивались мигающими светодиодными лентами. С потолка свисала громадная ажурная люстра на двенадцать лампочек. Похоже, дизайнер хотел воссоздать стиль давно ушедших лет. На торцевой стене крепился телевизор, на нём крутилась реклама нового технологического тренда, всколыхнувшего Тихат - персонального коммуникатора седьмого поколения (pk-7).

- Круто что приехал, братишка! - из-за кассы вышел мужчина в белых кедах и деловом костюме, пиджак которого был одет поверх майки с принтом галстука-бабочки. Он обнял Мишу. - Рад тебя видеть!

- Привет, - Горький поспешил высвободиться из объятий брата, чтобы поменьше пропахнуться его сладким парфюмом.

С чего это вдруг он полез обниматься? Когда, вообще, они обнимались в последний раз? Года три назад в ночном клубе? Тогда Горький вошёл в пропахший куревом и мочой туалет.

Внутри его ждали три копа из корпорации и забившийся в угол братик с испуганными глазами. Как и в этот раз, он бросился к Горькому к распростёртыми объятиями, рассыпавшись в извинениях. Горький заплатил каждому по две тысячи часов, чтобы брат не угодил в тюрьму за распространение «диско колёс» (кажется, так он их называл).

Миша копнул ещё дальше.