Бумажный тигр (II. - "Форма")

Хитроумному обольстителю Джакомо Казанове потребовались познания в психологии, Библия и заточенная пика[8] – этот небогатый инструментарий в итоге привел его к свободе. Каждый из этих отважных беглецов, реальных и вымышленных, знал, что ему противостоит и, соответственно, мог выбирать необходимый для себя инструмент.

- Ха. А наш Доктор, оказывается, не дурак болтать, - Поэт усмехнулся кислой винной усмешкой, - Скажите, вам не доводилось выступать в Национальном союзе студентов в девяносто третьем?.

.

- Не время для сарказма, Ортона, - оборвал его Пастух, на лице которого беззвучно надувались и пропадали большие как каштаны желваки, - Пока что Доктор совершенно прав. Прежде чем пускаться на какие-то действия, нам надо определить, что нам противостоит.

Тонкие пальцы Графини, высвобожденные из глухих перчаток, тонко хрустнули суставами.

- Остров! – приглушенно произнесла она, - Вот в чем кошмар нашего положения. Нам противостоит даже не Канцелярия с ее хищными крысами, не шпики в штатском, не соглядатаи и не бесчисленные чудовища.

Нам противостоит остров – весь Новый Бангор вплоть до последней песчинки.

Доктор Генри счел необходимым одобрительно кивнуть ей. Она определенно стала ощущать себя более свободно. Они все стали.

- Совершенно верно. Остров. Воплощенный Левиафан. Уверен, каждый из нас превосходно знает устройство нашей темницы, как заключенный знает наощупь контуры всех кирпичей в своей камере. Но это лишь физическое воплощение.

Его сила зиждется не в стальных прутьях и не в камне. Она везде. А значит, первым шагом к пониманию нашего истинного положения станет понимание того, чего она от нас ждет. Вот с чего стоит начать.

Пастух, очнувшись от задумчивости, недоуменно уставился на него.

- Чего ждет? – он несколько раз озадаченно моргнул, - В каком это, черт возьми, смысле?

Доктор Генри заставил себя сохранять спокойствие. То спокойствие, которое много лет предохраняло его от скепсиса, оскорблений и нападок зрителей.

То, которое он сделал частью себя.

- Существо, которому мы дерзнули бросить вызов, это не обычный убийца или садист-психопат, мистер Тармас. Будь оно таковым, с удовольствием расправилось бы со своими жертвами, едва лишь те, обескураженные и смущенные, впервые ступили на проклятую землю. Уничтожило бы, сожрало, скормило своим монструозным прислужникам или самих превратило в чудовищ… Однако Он терпелив. Необычайно терпелив.