Белые птицы (книга первая)

Поговорить с Ней вот так, наедине, да ещё ночью, было пределом его мечтаний; но, разговор этот всегда происходил где-то в будущем – … Или лучше всё-таки утра дождаться. Ведь сейчас, без подготовки, мне придётся рассчитывать только на удачу…» – сокрушаясь всевозможными опасениями провала, бедняжка уже готов был ретироваться обратно в своё укрытие, когда вспомнил прощальные Танины слова: "Желаю удачи и умения ею воспользоваться! "

- Так вот что Ты имела в виду! (тем более, при родителях так поговорить точно не получится).

Ладно, милая – была, не была!!! – промолвил наш отважный маленький принц и, ободрённый давешним напутствием Татьяны, шагнул в мигающую полосу туманно-голубого света.

* * *

- Проснулся… - произнёс сидящий в глубине комнаты человек, и Миша как-то неожиданно сообразил, что это совсем не Таня…

… Вот, человек внутри поворачивается, и его, словно рассечённое надвое холодным отсветом монитора, лицо начинает вдруг дико, люто улыбаться. Гримаса превращается в оскал, и Миша чувствует, как у него на голове шевелятся волосы; чувствует, что вот-вот из горла наружу вырвется неистовый, вздымающийся из самых глубинных недр естества, безудержный крик…

- А я думал, до утра проваляешься.

Ты как – голова не болит? – спросил ужасный человек, и этот начисто фамильярный вопрос как будто усмирил вошедшего, обесточив его уже готовое взорваться от напряжения горло. Вернее, успокаивал не сам вопрос, а тон, которым он был задан – Миша готов был поклясться, что где-то его уже слышал!. .

«…Конечно, этим голосом пел гитарист на снившихся мне посиделках… То есть, уже не снившихся… Тьфу ты, чёрт – это ж Макс!!!» - опомнился перепуганный юноша, сбрасывая последние остатки затмения – Но, только… что он делает у Тани дома?!?»

- Что ты здесь делаешь? – спросил пришелец насухо-гортанным клёкотом, наверное, сам немало опешив от того, насколько жутко и зловеще прозвучали в синеватом мраке помещения его слова.

Максим ответил не сразу. Вздрогнув, как от хлыста электрошоком, он хмуро уставился в монитор и, помногу отхлёбывая из стоявшей рядом двухлитровой банки, с минуту старался удержать истаивающее на стропах нервов равновесие; после чего вновь повернулся к возникшей из чёрного проёма, обрамлённой тенью гигантского голема фигуре, и твёрдо выдохнул:

- Я здесь живу!

- А Таня где? – уже чуть внятнее переспросил «голем», успевший несколькими скудными сглатываниями смягчить осипшее горло.