Одиночество и ворон

- Ну, раз ты такая молодец, то я просто обязана дать тебе подсказку, - женщина продолжает смеяться. - Но я дам тебе подсказку не здесь и не сейчас. Там, в том мире, где ты живешь.

« Только очень сильные сновидящие могут посылать морфея в реальный мир», - вспомнились Алене слова Олега.

- Зачем тебе это?

- Я люблю играть в игры. И поверь, я очень заинтересована в том, чтобы ты выиграла.

- А что будет, если я проиграю?

- В игре со Смертью? Это же элементарно. На кону жизнь. Того мужчины, который сидит в зале.

Алена судорожно сглотнула.

- И твоя тоже, - мрачно добавляет Смерть.

- Я готова.

- Боюсь, это неважно, поскольку у тебя уже нет выбора. Ты страшишься меня?

- Да.

- Тогда ты не усвоила урок, который я дала тебе в прошлый раз. Я же сказала, все что ты можешь, лежит на границе смерти. И твоя сексуальность. И твой талант. И твоя способность спасти. Пока ты боишься, ничего не выйдет.

- Смерти бояться все.

- Жизнелюбие! - Черная Женщина усмехается. - До чего понятная всем черта. Ты так много действуешь, стараешься все успеть, общаешься с массой людей, пробуешь множество новых вещей.

Но в итоге твоя жизнь приобретает только напряжение, беспорядок и чрезмерность. Ты, как сумасшедшая старуха тащишь в нее все, что ни попадя. Но в итоге ничего не успеваешь, теряешь энергию и тебе некогда ее восполнить.

Она протянула Алене кубок.

- Вот, выпей.

Алена чуть медлит, но все же послушно наклоняется к темно-красной жидкости в кубке. Она глотнула, это было вино.

Но тут дыхание перехватывает, резкая боль сдавливает внутренности.

Алена пошатнулась и выронила кубок из рук.

- Ты отравила меня, - с трудом выдавила она из себя с хрипом слова.

- Нет. Ты отравлена своим страхом. Постарайся завтра лучше.

Боль становится невыносимой, ноги подкашиваются. Алена просыпается.

Глава 5

Он роется в себе, ища себя,

а докопавшись, столбенеет с воплем:

кто тут?

(Октавио Пас)

Утром Алена была не в настроении. Еще больше ее угнетал мрачный Егор, который после известия о том, что одна из их дам может быть персонификацией смерти, впал почти что в истерику.

Алену, пожалуй, даже не утешала мысль, что возлюбленный настолько бурно переживает за нее. Ей не нравилось, все что происходит. Ей было страшно. И ей было грустно.

Она была расстроена настолько, что, немало не стесняясь, грубо отшила все такую же прекрасную и стильную, как и накануне, хозяйку дома, когда та попыталась шутливо поинтересоваться, насколько романтично прошла их с Егором ночь.