Одиночество и ворон

И, если допустить предположение, что это все-таки она, то я бы расценил ее как достаточно опасного противника. Настолько безобидной и простоватой может выглядеть далеко не каждая злодейка.

- Вы так думаете? - антиквар почему-то сделался очень расстроенным.

- Вы не согласны? - холодно спросил Егор, а взгляд его вдруг цепко впился в маленькие глазки Михаила Семеновича.

- Нет, может вы и правы. Просто она мне понравилась. Такая нелепая. И в то же время ужасно приятная.

****

- Ты в чем-то подозреваешь Пельцмана? - Алена устало упала на кровать в их комнате.

- Человека, который поехал черт знает куда за ритуальным кинжалом, а до этого признался, что за ним же незаконно проник в чужую квартиру? - Егор насмешливо посмотрел на нее. - Хотя, пожалуй, что не особо. Он выглядит слишком странным, чтобы представлять настоящую опасность. К тому же, не надо забывать, что мы ищем женщину.

- Егор, - взволновано начала Алена и осеклась. Но после слов Айрис в ней вдруг поселились сомнения, которые не давали покоя и она продолжала.

- А тебе не приходило в голову, что мы могли ошибиться? Что нет никакой ведьмы. И Олег пострадал по вполне объяснимым реальным причинам. И мои сны, только сны.

Егор посмотрел на нее холодно и даже зло.

- Мне казалось, ты сама напугана да чертиков всем этим.

- Да, это так, - Алена чувствовала, что начинает оправдываться. - Но вдруг я просто мрачная истеричка. Вдруг мы создали таинственную историю из ничего.

Скажи, почему ты мне поверил?

Красивый мужчина на секунду нахмурился.

И опять, как в прошлый раз, на его безупречном лице отразились усталость и боль. Потом Егор улыбнулся растерянно и немного грустно.

- Потому, что ты очень дорога мне, Малыш. И я очень беспокоюсь за все, что с тобой происходит.

Алена вздрогнула. Мрачная ситуация опять, казалось, сблизила их и таким далеким обычно Егором. И она разрывалась между томным обволакивающим чувством, смесью неги, слабости и безумия, желанием быть спасаемой девой в объятиях отважного рыцаря, и жестким осознанием того, что происходящее — ее личная битва, и в этой истории ей следует разобраться самой.

И было еще третье чувство, которое перекрывало оба первых, путало мысли и отнимало волю. Алена взглянула в большое зеркало на дверце шкафа — оттуда на нее глядело бледное встревоженное лицо. Опущенные уголки губ, погасшие глаза, напряженные плечи. Уж лучше бы она увидела снова ворона на плече. Страх уродовал и обессиливал ее. Черная Женщина велела от него избавится.