Одиночество и ворон

Визит к Шанским, не смотря на все свою нервозность, оказался удивительно интересным. Но ее не оставляло чувство, что все, что делают хозяева, они делают не для себя, а исключительное на публику. Интересно, что происходит с их необычным бытом, вычурными нарядами, провокационной манерой общения, когда эта самая публика отсутствует?

Она шла сюда как на войну. И вот стоит со стаканом какого-то страшно экзотического смузи у большого аквариума с синими флоридскими раками, а вокруг нее бегают дружелюбные домашние лисы.

Роман Шанский — нелепый ярко рыжий верзила, похожий на ирландского крестьянина, с дурашливыми ухватками актера прямолинейных американских комедий. Видно, что все происходящее ему удивительно нравится. Он вообще какой-то дикий и первозданный, как гигантский ребенок. Но постановка всего этого принадлежит его жене, высокой русоволосой женщине в струящимся длинном платье, скользящей по дому и разыгрывающей фантасмагорическую пантомиму.

- Кицунэ, - зовет он ее, а она по дороге к нему нагибается чтобы погладить игривого лисенка, словно говоря: да, я кицунэ, и лисы именно поэтому, оцените тонкость нашей шутки.

Когда Алена смотрит на картины Романа, висящие по стенам, то ей кажется, что их тоже рисовала Линда, уж больно не не вяжутся сложные композиции, полные намеков и аллюзий, с ее жизнерадостным грубоватым мужем. И только яркие краски полотен перекликаются с его необузданным, но слегка инфантильным жизнелюбием.

Линда, несомненно, очень умная женщина.

Но Алене, почему-то, сложно представить ее в том мрачном образе, который описала Аня. Что-то сновидческое, нереальное есть во всем ее облике, но в этих снах должны быть синие раки, рыжие лисы и пестрые китайские ширмы. А вот черных воронов и серебряных кинжалов там быть совсем не должно. Это чисто эстетическое доказательство невиновности Линды. Но как для художницы, для Алены оно определяющее. Здесь она сбита с толку, к сотне уже имеющихся загадок добавилась еще одна, но она почти физически ощущает, что та, кого они ищут, это не Линда.

Но тогда выходит, что Аня соврала. А если она соврала, значит ведьма — она сама. Но тогда, почему Михаил Семенович, вместо того, что ее выгораживать, сразу указал, что она может лгать, когда об этом еще никто не думал?

Алена вздохнула. Быть готовой убить кого-то — это, наверное, важно. Но сейчас куда важнее понять, кого все-таки надо убить.