Одиночество и ворон

****

Машина мягко катилась по украшенным к Новому Году улицам.

- У меня есть младший брат Олег. У нас большая разница в возрасте, он почти твой ровесник. Не скажу, что мы очень близки, но холодными наши отношения тоже назвать нельзя. Я считаю, что мы всегда жили достаточно дружно.

Олег фотограф и достаточно талантливый. Возможно, он не настолько известен, как, - Егор сделал короткую извиняющую паузу, мол сам понимаю, насколько это самодовольно звучит, - как я. Но поверь мне, он по настоящему хорош.

Я покажу тебе его фотографии. Прошлой зимой он внезапно впал в кому. Врачи говорят, что физиологических предпосылок для комы никаких. Его много раз обследовали, консультировали, выдвигали кучу предположений, которые были одно фантастичнее другого и, в конечном итоге, не подтверждались. Так вот, он в коме до сих пор. Собственно и все.

Как видишь, рассказывать было и нечего. Это совсем не весело. И я предполагаю, что Олег уже из комы не выйдет. Так что, наверно я привык думать о нем, как уже об умершем, как ни жестоко это звучит.

- А этот странный человек? Он говорил какую-то глупость.

- Да, - улыбнулся Егор. - Полную глупость.

- Ты не собираешься ему звонить?

- Нет, конечно же нет.

Машина подъехала к дому. Егор жил в тихом переулке. Его двухэтажная квартира под самой крышей выходила окнами на старый парк. Она была конечно же идеальна, удобна и пропитана тонким вкусом хозяина.

- Я сейчас покажу тебе фотографии Олега, - сказал Егор, снимая пальто.

Алена устроилась на диване, и Егор протянул ей красивое подарочное издание. Альбом был увесистый и сделан очень качественно. Скорее всего ограниченный тираж, такие вещи в большом количестве никогда не разойдутся. Но содержимое вполне заслуживало такого достойного оформления. Лаконичный монохром, необычные ракурсы, четко переданное настроение. Настроение такого пронзительного одиночества, которое уже не воспринимается как боль и горечь. Одиночества, возведенного в степень божества, наполненного такой изощренной эстетикой, что у Алены захватило дух.

Фотограф не ограничивал себя темами, в альбоме были и пейзажи, и портреты, и натюрморты. Не снимал он только жанровые сцены, видимо их динамика и наполненность жизнью не сочетались с душевным состоянием автора.

Тут были туманные поля в сумерках, одинокие фигуры, бредущие под снегопадом, заброшенные деревни, призрачные очертания деревьев с густом лесу, зимняя тишина и осеннее умирание.