Ритуал. Эпизод первый

Над головой горел уже знакомый тусклый «фонарь», но теперь вокруг были не каменные стены колодца, а… живая изгородь? Довольно высокая, метра два с половиной, то есть не посмотришь, что там за ней. О том, чтобы проломиться сквозь кустарник, тоже говорить не приходилось. Несмотря на кажущуюся хрупкость, материал стен ее новой тюрьмы был достаточно прочным. И в то же время податливым, не дающим забраться наверх.

Сама камера стала больше. Теперь у нее было свободное пространство в десять или около того квадратных метров.

Земля под ногами — по-прежнему босыми — поросла короткой густой травой.

Кот довольно быстро сориентировалась. Вспомнила, как убегала от насильника, как с разочарованием выговаривал кому-то голос над головой. Как она разбила нос о невидимую стену. Прикоснувшись к нему, девушка выяснила, что он цел и невредим. Она не могла понять — его вылечили или она пробыла без сознания так долго, что он успел зажить? Право на жизнь имели оба варианта.

«Не буду больше кричать и плакать! — ожесточенно пообещала она себе.

— Хватит! Этого похититель и добивается. Чтобы я почувствовала себя жертвой, согласилась на эту роль! Хрен ему!»

Несколько минут ничего не происходило. Было тихо, даже лепестки живой изгороди воздух не шевелил. Кот решила, что это иллюзия, как и те стены, которые по команде невидимого тюремщика превращались в сигаретный дым. Правда, на ощупь преграда была вполне материальной, но черт его знает каким технологиями обладали проклятые инопланетяне?!

В том, что ее похитили «зеленые человечки» она уже практически не сомневалась.

Кто еще мог сделать такое: круги тусклого света, исчезающие объекты и нелепые, но страшные тесты? Точно не люди! Но главным доказательством ей виделось то, что похититель, точнее, похитители, изучали ее. С безжалостным равнодушием ученых, которых тоже, надо полагать, не особенно трогало эмоциональное состояние лабораторных мышек.

Вскоре, несмотря на данное себе обещание, ей захотелось подать голос. Позвать кого-нибудь, пусть бы даже и тех, кто держит ее в плену.

Хоть кого-то, лишь бы не чувствовать, что она одна во всем мире. Довольно безжизненном, кстати.

Но она держалась. Мысленно пела любимые песни, читала стихи, спорила с коллегами, вспоминала лица друзей и родных, в общем делала все, чтобы хоть как-то отвлечься от реальности.

Вскоре она заметила, что свет «фонаря» сделался более тусклым. Обратив внимание на одну перемену, она тут же обнаружила еще кое-что.