Обманная весна

Включить зажигание Грин не успел. Его рука замерла в сантиметре от ключа – и так же жестко замерло лицо. Он только слизнул сахарную крупинку из уголка губ.

– Что… – начал Иван, но Грин остановил его одним взглядом, открыл дверцу машины так бережно, будто она была стеклянная, и вытек на улицу нереально беззвучно.

Иван с полминуты раздумывал, стоит ли следовать за Грином; Грин, между тем, поменял обойму, сделал свободной рукой жест, который можно было трактовать только как «вперед!», и быстро пошел прочь от автомобиля.

– Да что случилось? – спросил Иван шепотом.

– Гада чую, – шепнул Грин. – Рядом.

В следующий миг в ближайшей подворотне возникла высокая темная фигура, освещенная тусклой лампочкой. Грин вскинул пистолет, но тень демона мелькнула и пропала.

– За мной! – приказал Грин тихо и побежал во двор. Иван бежал за ним, слыша дробный грохот собственных шагов и размышляя с досадой, почему Грин в своих тяжелых башмаках ступает неслышно и легко, как кошка, а фирменные кроссовки создают столько шума.

За узкой, серо-желтой кишкой подворотни оказался темный гулкий колодец – и перепуганные голуби взлетели с суматошным шумом, отдавшимся в стенах, стеклах и жестяных стоках. На первый взгляд, двор был пуст; Иван вздохнул и хотел весело сообщить о своем разочаровании – но Грин толкнул его, указав куда-то вбок. Темная фигура невесомо скользнула в дверь подъезда, а Иван вдруг ощутил давящий нестерпимый ужас.

Грин оказался у двери в три прыжка. Распахнул дверь, выплеснув на себя и асфальт волну тусклого желтого света – и выстрелил трижды подряд. Иван, холодея, услышал кошачий визг – и Грин крикнул:

– Сюда, живо!

Иван с заступом наперевес рванулся к нему. Грин держал дверь, чтобы она не захлопнулась. Девочка-демон в розовом комбинезончике, залитом черным, вцепившись ручонками в простреленную грудь, извивалась на грязных ступеньках.

Иван, внутренне сжавшись от дикого ужаса, занес лопату над ее головой – и она, вдруг взглянув на него, прошипела:

– Я тебя пощадила, смертный!

Иван невольно удержал руку. Грин обжег его яростным взглядом – и тут низкий и нежный голос из темноты отчетливо, с неизбывной горечью, произнес:

– Он – первый, кого ты пощадила. И то – из страха.

– Предатель! – взвизгнула вампирша, пытаясь подняться.