Обманная весна

Это нужно просто принять. Не думая. Все.

Грин включил зажигание.

– Грин, – сказал Иван, – он ее любил?

– Кто? – спросил Грин удивленно. – Ты о чем?

– Ну… этот… парень.

– Какой? Слушай, Джон, ты где, вообще?

– Я здесь. Я говорю… ну тот парень… Вампир, – выдавил Иван с диким трудом.

– Что – вампир? – Грин закурил и опустил стекло.

– Это ты – где? Я говорю – он ее любил? Да?

Грин коротко хохотнул, поперхнувшись дымом.

– Ванюха, ты чего? Я же тебе, вроде, все показал. Ты чего, так и не понял? Они оба – нелюди.

Твари. Ходячие трупы. Кто кого любил, окстись!

Иван отвернулся.

– Он так… крикнул, – пробормотал он фонарям, мелькающим за стеклом. – Мне даже больно стало… Динка… Ее так зовут – Динка, да?

– У нее это на могилке написано, – бросил Грин, сворачивая на пригородное шоссе. – Ее так звали при жизни. Слушай, ты должен врубиться: если ты со мной, то должен четко себе кое-что представить. Ты много эффектной спецухи увидишь. Тебе батя потом объяснит, как они это делают и зачем это надо. Но все это – обман.

Иллюзия. То, что они что-то чувствуют – иллюзия, то, что им больно – иллюзия, то, что они похожи на людей – иллюзия. Это отвлекает от главного: они – твари из ада. И убивают людей. Пьют кровь. Дошло до тебя?

– Она такая красивая была, – сказал Иван, все еще пребывая в шоковом безвременье. – И грустная. А стала…

– Если бы они воняли и разлагались на ходу, все было бы легче. Ты, Вань, такой забавный… по-твоему, враги должны и выглядеть, как враги, да? Чтобы тебе приятно было их отстреливать, как монстров в компьютерной игре, да?

Иван пристыжено молчал.

Грин был прав. Грин был необычной личностью, вообще не способной на неправоту. Иван уже давно, еще в горах, понял, что даже если кажется, что Грин неправ, то это так, временное явление, а потом все равно окажется по-гриновски. Вот и сейчас – Ивана трясет, как под первым обстрелом, у Ивана голова пухнет от невозможных событий, Иван растерян – а Грин спокоен. Докурил, выкинул в окно бычок, скинул скорость перед постом ДПС… Лицо такое, как всегда. Ему не кажется, что все рушится, и что нельзя жить в мире, где возможны такие вещи, где мертвые не остаются мертвыми, где…

– Приехали, – сказал Грин и затормозил у обочины.

Вокруг был черный лес в белом снегу. Грин вышел из машины.

– Помогай давай, – сказал он Ивану спокойно и весело. – Чего расселся?

Иван вышел. Было очень холодно и очень темно. Фары выхватывали из темноты кусок обледенелого шоссе и черные прутья, торчащие из снега у обочины.