Дождь смоет её следы

Но прежде, чем палец снова надавил на спусковой крючок, в руку врезалась рыжая фигурка. Мальчишка выбил пистолет, ногой прошиб изгрызенную псом голень.

Перед глазами вспыхнули искры. Нога подломилась, и Рой повалился на пол. Сверху налетела Холли. Он успел перехватить её руку. Оттолкнул вполсилы. Следом бросился рыжий… Бок обожгло. А потом ещё кто-то. Сколько их? Его не прикончили мгновенно лишь потому, что напавшие мешали друг другу.

Рой мог их убить. И не мог. Дети. Марионетки страшного театра. Он свернулся клубком, закрывая голову и грудь.

Резко катнулся в сторону, в другую. Пнул. Тяжёлый, он сбивал их с ног, заставлял отскакивать. Не давал налететь, исколоть ножами, как быка на корриде. Но вечно он так не сможет. Дурак, какой дурак! Подвёл её! Может, хоть его след приведёт сюда других.

И если уж ему суждено сдохнуть здесь, пусть его убийцей будет Холли...

Грохнул выстрел.

Тонкие руки с ножами застыли. Кто-то поодаль глухо упал.

Рой дёрнулся, отпихнул от себя растерявшихся на мгновение детей.

Кратким взглядом охватил подвал. Шагах в пяти, у высокого стула с кожаными ремнями на подлокотниках валялся человек, слетевшая маска – рядом. А на лестнице, в ореоле серого уличного света, стояли Кисуля и его долговязый приятель. Дуло пистолета в руках Кисули смотрело на маленьких убийц.

– Стой! – заорал Рой – Не стреляй в них.

Он вскочил, взвыв от боли в ноге. Толкнул ближнего мальчишку в кучу остальных, подхватил с пола пистолет. Рванул к лестнице. Дети кинулись следом.

– За мной, – выдохнул, взлетая по ступеням мимо Кисули и его напарника.

Вместе они вывалились на улицу и захлопнули люк.

– Кто они, чёрт возьми? – Кисуля всё ещё целился туда, где в крышку бились детские кулаки.

– Этот ублюдок… Он что-то сделал с ними. Лишил запаха, накачал, – хватая воздух после каждого слова, отозвался Рой. – Они слушают его, но это проходит. Проходит, должно. Холли, помнишь её? За ночь она пришла в себя.

– Ну, времени-то у нас полно, так? – Кисуля обернулся.

Вдали за забором завыли сирены.

Рой оглядел себя – краше в гроб кладут. Надо перевязаться, наверное… Кисуля тоже смотрел на него, и взгляд красноречиво говорил о том, как всё паршиво:

– Так тебе и надо, между прочим, – он потёр опухшую челюсть. – И пистолет верни.

– Извини за это, – серьёзно ответил Рой, протягивая оружие. – Но вообще мог и сразу поверить, всё стало бы проще. Спасибо.

– Даже не надейся, что я забуду. Зато мы теперь герои типа, да? Кстати, воняешь ты, просто ух.