Дождь смоет её следы

И это комплимент! – Кисуля заржал. – Пока не ливануло, ехали за тобой, как по указателям. Ну и спасибо, что кровь по забору размазал, а то хрен бы тебя нашли.

Рой принюхался, будто и сам не знал, что от долгого бега рубашка вся взмокла от пота. Странно, но ничем не пахло. Вообще. Он вдруг понял, что не чует Кисули и долговязого. Не чует толпу полицейских, пересекавших сад. Та штука, что разбилась под ногами, оглушая вонью… Он вообще сможет снова быть псом? А если нет?

Рой пытался найти в себе сожаление и не нашёл.

Полицейские уже выводили брыкающихся детей. Рыжий Чаттер кусался и рычал. Их всех похитили? Всех ждали дома?

Из темноты подвала появилась Холли. Её перекинули через плечо, бледную, растрёпанную, рвущуюся на свободу. Рой до боли сжал челюсти. Ничего, ей ничего не сделают. Сейчас – так надо. Зато всё это дерьмо кончилось, и потом… Потом он будет рядом.

***

Рой последний раз обошёл комнату, заставленную коробками. Жалко квартиру, он к ней привык, но без работы пса такая ему будет не по карману.

Но эту потерю он точно не станет оплакивать. Другое дело – Холли. Её засунули в какой-то грёбанный католический приют, куда Роя и на порог не пускали. Кто он девочке? Никто? До свидания. Насмешка судьбы – снова её забрал Маска. Это он основал приют. Этот и другие такие вот закрытые и благопристойные. А ещё иногда крал детей, а потом играл в них, точно в куколок.

Рой поднялся с дивана, оглядел на прощанье пустые полки – ничего не забыл?

Кто-то постучал.

Рой никого не ждал, а потому открыл не сразу.

За дверью стояла Холли. В коричневом приютском платье с глухим воротом, с заплетёнными в скромную косу волосами, никакого макияжа. Безумно красивая, несмотря на тёмный синяк под глазом.

– Кто?.

– Не важно! – она сорвалась с места, кинулась ему на шею.

Рой крепко сжал её в ответ. Спросил, ещё не веря, что держит её – настоящую – в объятиях:

– Как ты здесь? А приют?

– Сбежала. Я ни за что не останусь там больше, Рой. Прогонишь?

Вопрос, больше похожий на лезвие у горла. Будто он мог отказать...

– Я рад тебе, моя девочка. Боже, ты бы знала, как я тебе рад.

И он ещё сильней обхватил её руками. Чтобы никогда больше не отпускать.