Полтора человека

Открыть не решился, поскольку старушка уже продемонстрировала своё умение составлять слезоточивые заклинания. Подумал: может, выкинуть? От греха подальше? Или отдать полиции, и пусть разбираются? Это было бы самым разумным решением.

Джай сказал себе: завтра нужно отнести в полицию.

Ещё повертел в руках и сунул в ящик стола.

***

Ему снились голубые всполохи и тени. И будто бы над письменным столом колышутся тончайшие занавески.

Проснувшись, Джай свои сны забыл совершенно, только осталось неловкое, тягучее ощущение тревоги.

В магазине все только и обсуждали вчерашнее происшествие, первым вопросом любого покупателя (и просто любопытствующего) с порога был: “Так что, чёрт возьми, вчера случилось?”

История явно успела обрасти подробностями. В частности, из неё совершенно исчез Джай, зато появились все остальные продавцы и даже начальница. Джай испытал от этого облегчение: у него болела голова, все звуки казались резкими и громкими, запах кофе Станиславы — приторно-горьким и тяжелым. Поэтому он оставил своих возбужденных и словоохотливых коллег пересказывать историю в какой-то там раз, а сам скрылся в отделе редких книг.

Там всегда тихо и ровно.

Там живут книги, и они, конечно, переживут и самого Джая. Это смущает, подавляет, но и успокаивает.

Больше всего Джай любит небольшую книжечку в потертой обложке из буйволовой кожи (сам он он эту кожу от, скажем, коровьей не отличит, но почти наизусть знает буклет-п

утеводитель по отделу). Эта книжечка — не книга в общем понимании этого слова.

Это книжка для записей, блокнот, в котором одна юная дама конца девятнадцатого века записывала всё подряд. А сама книжка озаглавлена как “Жарко было прошлым летом…”

Джаю довелось полистать этот занятный полудневник-полуотчёт. В нём все скопом: и цены на шляпки, перья для них, шелковые перчатки, и тут же — заметки о привычках молодого человека, к которому девица питала чувства. Или совершенно какие-то посторонние замечания, что-то вроде “За окном гуляет корова. Жует что-то, а губы у неё большие и розовые.

Думала подставить ей ладонь.” В общем, очаровательная книжка, Джаю она нужна была сейчас как вздух...

Сделалось очень тихо.

… Оно и всегда здесь тихо, сюда редко кто заходит, но сейчас… Сейчас звуков будто вовсе не осталось. Никаких. Джай не слышал даже собственных шагов. Единственная витрина — та самая, с записной книжкой — тихо, ровно светилась в полумраке. Джай пошёл на свет. Стекла в витрине не было, книжечка лежала — руку протяни.

Джай потянулся.